Отморозок.
Вопреки всем ожиданиям мне удалось-таки поспать, а проснулась я в относительно приподнятом настроении, которое тотчас испортилось, стоило мне увидеть отражение своего голого тела в огромном зеркале напротив медной ванны. Похоже, Кингфишеру придется дать мне кое-какие объяснения…
В этот раз, проходя через теневой портал, я не испытала даже легкого головокружения и бодро ступила на хрустящий снег под ярким утренним солнцем в военном лагере. Фейрийские воины сновали вокруг по своим делам, собирались у торговых лавок, куда-то спешили через площадь, взбивая ногами снег в грязное месиво. Кингфишер стоял в пяти шагах от теневого портала, прислонившись к деревянному столбу, засунув руки в карманы и опустив голову. Как только я показалась из дымной воронки, он молча оттолкнулся от столба и стремительно зашагал прочь.
– Эй! – поспешила я вдогонку. – Эй, отморозок! Какого хрена? А ну, иди сюда!
Он не остановился. Даже не замедлил шаг. Я сорвалась на бег – дыхание превращалось в облачка пара, которые разлетались в стороны, – поравнялась с ним и пошла в ногу.
– Объясни-ка мне, это что за фигня такая? – выпалила я, дернув вниз свой короткий воротник.
На лице Кингфишера отразилась досада, но он даже не взглянул на то, что я ему показывала, лишь отозвался сдержанным тоном:
– Не переживай, она исчезнет. Наверное.
О, то есть он заранее знал, от чего я приду в бешенство? Ну каков засранец!
– Мне не нужна эта татуха, Фишер, – прошипела я. – Мне категорически не нужна птица, намалеванная перманентными чернилами почти на сиське! Забери ее обратно.
Кингфишер шагал, глядя перед собой.
– Не получится забрать.
– Фигли не получится? Чернила перетекли на меня с тебя! Ты меня лапал, и они переползли с твоей кожи на мою. Так что давай… не знаю, просто пожми мне руку или типа того, и пусть уползают обратно!
– Я не буду жать тебе руку, – презрительно бросил он.
– Тогда что мне с этим делать, а?
Кингфишер явно собирался картинно закатить глаза, но все-таки сдержался:
– Это всего лишь татуировка, Оша. Она тебя не убьет. Просто не обращай на нее внимания, и все.
– Как я могу не обращать внимания? У меня, знаешь ли, свои планы насчет татуировок. Если захочу что-нибудь набить, пойду и набью то, что мне нужно, по своему выбору, а эта хрень у меня прямо поперек груди!
– Не знаю, что еще тебе сказать, – проворчал он. – Набей что-нибудь поверх этой птицы, если она тебя так раздражает.
Я встала в грязи как вкопанная, глядя ему в спину, которая неумолимо удалялась.
– А что, так можно?
– Я бы не… – Он кашлянул. – Конечно, можно. В лагере полно воинов, которые маются бездельем с иголкой и чернилами под рукой.