Если бы он не полез играть в карты с Кэррионом…
Если бы послушал меня и остался во дворе «Дома Калы»…
Если бы не заглянул в растреклятую сумку…
Нет, я могла сколько угодно искать себе оправдания и упрекать Хейдена в том, что он сам угодил в смертельную ловушку, – у меня все равно сдавило горло от чувства вины так, что стало невозможно дышать. Это я сбежала с гвардейской рукавицей, после того как меня поймали на мелкой краже. Это я решила, что стащить крошечный кусочек железа с рыночного прилавка в Ступице – дело, сто́ящее риска, а уж кованое золото – и подавно. А теперь целый отряд гвардейцев собирается убить Хейдена. Исключительно по моей вине.
Хейден пятился от латников и остро наточенных мечей в их руках. Он продолжил бы отступать и дальше, но уперся спиной в стену таверны. Мой брат небрежно держал за крагу латную рукавицу, которая выдавала его за милю. За десять миль. Страх отражался на лице сигнальным огнем.
– Стой, где стоишь, крыса! – рявкнул гвардеец в середине фаланги.
Все латники как один качнулись вперед, одновременно топнув сапогами с полированными золотыми пластинами в песок. Все смотрели поверх масок на моего брата с неколебимой уверенностью в том, что он виновен, и уверенность их была почерпнута из единого источника общей ненависти. Они ненавидели стоявшего перед ними мальчишку за его выцветшую под солнцами старую одежду, за грязную кожу, за темные круги под запавшими глазами. Но больше всего они ненавидели Хейдена за то, что каждый из них мог бы сейчас стоять на его месте. Потому что место каждого в этом городе определялось прихотью судьбы, и только. По счастливой случайности деды и бабки золотых латников оказались в свое время в кварталах, расположенных ближе к Ступице и оттого получивших более высокий статус, иначе этих парней не приняли бы в королевскую гвардию. Нашим с Хейденом дедам и бабкам не повезло, в результате мы с ним родились в чумном секторе, самом грязном городском районе, население которого Мадра надеялась заморить голодом или дождаться, пока мы соизволим передо́хнуть от болезней.
Все здесь зависело от удачи или ее отсутствия. А удача – дама капризная.
– Часть гвардейского доспеха у тебя в руке – собственность королевы! – крикнул командир отряда. – Брось ее мне или умрешь на месте!
Хейден, округлив глаза, уставился на рукавицу так, будто только сейчас понял, что держит ее за крагу. Он перехватил пластинчатую конструкцию поудобнее и попытался сглотнуть – на худой шее нервно дернулся кадык.
Если он отдаст рукавицу, гвардейцы закуют его в цепи, отволокут во дворец и никто никогда его больше не увидит. Если не отдаст, изрубят на куски прямо здесь. Каждое из этих заточенных, полыхающих солнечными бликами лезвий найдет свой участок живой плоти, и песок окрасится алым, а я снова буду стоять, глядя, как умирает дорогой мне человек. Вариантов спастись для Хейдена не было. И я знала, что не переживу очередную потерю.