Из-за угла таверны показалось высокое жилистое существо с тощими длинными руками, увитыми виноградными лозами, и целенаправленно двинулось к нам. Я при виде его невольно вздрогнула. Кожа у существа была заскорузлая и шишковатая, похожая на древесную кору, карие глаза – темные и тусклые, как суглинок. Вместо волос на макушке круглой головы росли гибкие лозы с листьями – переплетаясь и ветвясь, они спускались за спину. Судя по штанам и рубахе, незнакомец принадлежал к мужскому полу. Хотя я и сама была одета точно так же, поэтому сочла свой вывод несколько поспешным. Но в следующую секунду он подтвердился.
– Утро доброе, повелитель, – сказало существо. Голос – определенно мужской – звучал сухо и надтреснуто, будто хрустел валежник. – Рад, что вы так скоро вернулись. Жилье для гостей уже подготовлено согласно вашим распоряжениям. Завтрак ждет вас в палатке. За время вашего отсутствия благополучно возвратились воины, ходившие в разведку. В прошлый раз вас видели всего несколько всадников, так что слухи о вашем возвращении не успели широко распространиться, а из тех, до кого они дошли, мало кто им верит. Сейчас офицеры в штабном шатре держат совет, они спорят о…
– Спасибо, Хольгот. Рэнфис с ними поговорит, – перебил Кингфишер, передавая ему поводья Билла.
Хольгот неуверенно покосился на Рэна и снова взглянул на него:
– Сир, было бы лучше, чтобы вы сами показались им на глаза. Ведь столько времени прошло, с тех пор как…
– Рэн с ними поговорит, – спокойно, с легкой улыбкой повторил Кингфишер. – Пока меня не было, он отлично справлялся, так что не вижу причин менять главнокомандующего. Здесь только его воины, не мои.
Рэн, опустив голову, молча разглядывал собственные сапоги. Он явно не был рад тому, что слышал, равно как и Хольгот, который и вовсе растерялся. Древесный фейри в крайнем замешательстве переминался с ноги на ногу, перекладывая поводья Билла из одной сучковатой ладони в другую и обратно. Затем он со вздохом взял поводья у Рэна.
– Как пожелаете, сир.
– Кингфишер. Просто Кингфишер. Обращайся ко мне так.
Хольгот печально качнул головой:
– Нет, сир. Прошу прощения, но… нет.
Фишер не стал продолжать спор – попрощался, накинул капюшон и исчез в проходе между палатками. Хольгот, державший лошадей, настоял на том, чтобы забрать у нас сумки, и заверил, что мы найдем все вещи в целости и сохранности в своих палатках. Когда он ушел, Рэн сердито пробормотал что-то себе под нос на незнакомом мне языке и стремительно зашагал прочь в восточном направлении.
– Вы идете? – бросил он через плечо.