Кингфишер придержал коня, когда здание появилось в поле зрения. Пару секунд он напряженно вглядывался в ту сторону, слегка приоткрыв рот, и на его лице мелькнуло непривычное мне, грустное и мечтательное выражение. Я нахмурилась и тоже принялась рассматривать здание, пытаясь понять, что он такого там увидел. Можно было подумать, Кингфишер любуется величайшей архитектурной достопримечательностью всей Ивелии, но с того места, где я сидела на своей отбитой и ноющей заднице, эта халупа была похожа на самую обычную придорожную тошниловку.
– Мы что, будем ночевать здесь? – поинтересовалась я, подбородком указав на постройку. Посетитель, только что ее покинувший, подтвердил мой вывод относительно природы заведения, потому что кое-как встал на четверньки и теперь блевал в снег.
– Может, да. Может, нет. – Кингфишер пришпорил коня, сделав мне знак следовать за ним. – Зависит от того, как скоро к нам присоединится Рэн.
Лохматый, неопрятный конюх с клочковатой рыжей бороденкой принял у нас лошадей, когда мы спешились. Я очень старалась не пялиться на два закрученных бараньих рога, торчавших из дырок в его шерстяной шапке, но ничего не могла с собой поделать. Было ужасно любопытно, как они крепятся к черепу… Конюха мое пристальное внимание, впрочем, ничуть не смутило. Он молчал и только зубасто лыбился – до тех пор пока я не развязала мешок и не высадила оттуда на снег у своих ног сонного Оникса.
– О-о-о, вот это экземпляр! – восхитился конюх. – Редкий, однако. Никогда не видел у них ушей с черными кончиками и такого знатного хвостяры. Даю за него две крёны.
– Чего? – опешила я, а лис шмыгнул за мои ноги, оскалившись и вздыбив шерсть на загривке, как будто понял, о чем говорит конюх, и готов был продать свою жизнь подороже, если придется.
Конюх смерил меня взглядом:
– Ладно. Четыре крёны. Больше отсыпать не могу. Жена меня убьет, если…
Я демонстративно положила ладонь на рукоятку кинжала в ножнах на бедре:
– Он не продается.
– Человеческое существо вбило себе в голову, что блохастая тварь – его домашний питомец, – пояснил Кингфишер, снимая с Билла одну из своих сумок. Затем он проворно отвязал длинный узкий сверток, который путешествовал под седельным крылом Аиды.
Оникс запрыгнул ко мне на руки, угнездился на сгибе локтя и сунул морду под мышку.
– Он не блохастый, – сказала я.
– Откуда тебе знать? – хмыкнул Кингфишер.
– А как насчет этого? – Конюх ткнул пальцем в сторону Кэрриона Свифта. – Он продается?
– Сколько предложишь? – заинтересовался Кингфишер.
– Нет! – рявкнула я.
У отморозка еще хватило наглости напустить на себя обиженный вид, когда я шлепнула его по руке.