– Я сказал Лейн, что перстень был при мне. Только и всего. Остальное она сама себе додумала.
Ледяная дрожь прокатилась по моему телу от пяток до макушки внутри костей.
– Значит, ты прошел через портал без реликвии? Чтобы спасти меня?
– Ха! – Он отступил на шаг, опустив Нимерель. Его грудь тяжело вздымалась и опадала. На красивом лице отразились жалость и презрение, когда он бросил на меня взгляд сверху вниз: – Я сделал это, чтобы спасти своих друзей и близких. Чтобы положить конец моему изгнанию. Чтобы выжить или сдохнуть наконец, так или иначе. Ты тут была вообще ни при чем.
– Тогда, значит, я тоже могла обойтись без подвески? Раз у тебя получается путешествовать между мирами без реликвии, то…
– Я несоизмеримо сильнее тебя, глупая Оша. Сотни лет я выстраивал вокруг своего сознания защитные барьеры такой прочности, какую ты себе не можешь и вообразить. Теперь мой разум – непроницаемая стальная капсула, и все равно путешествия без реликвии до сих пор дорого мне обходятся. Твой же разум – тончайшая скорлупка, хрупкая чайная чашечка. Ртуть разметала бы его на тысячи осколков, если бы ты ступила в резервуар.
– Я… – Теперь я уже не знала, что сказать. Потому что сказать мне было нечего. Закрыв глаза, я тяжело вздохнула – и все надежды, за которые я так ожесточенно цеплялась, исчезли вместе с воздухом из легких. Теперь я ревела от отчаяния. Оплакивала свое полное поражение. – Я все равно не сдамся. Не в моих это привычках.
– Тебе придется.
– Нет, я не могу. Там моя семья.
Он безусловно понимал мои мотивы, потому что и сам рисковал жизнью ради тех, кто был ему не безразличен. Так почему же тогда не хотел отпустить меня в Зильварен?
Словно прочитав эти мысли, Кингфишер присел на корточки и наставил на меня указательный палец:
– Ты останешься здесь. – Вся его фигура излучала злость. – И ты найдешь способ сделать для нас новые реликвии. Ты научишься управлять ртутью. Любой ценой.
Меня одолевала страшная усталость. Все тело болело, изнывало от горя. Я кое-как села, зашипев, когда пришлось опереться на обожженную мечом руку, положила скрещенные предплечья на колени, склонила голову и снова вздохнула:
– Клянусь, я этого не сделаю. Даже под пытками. Можешь замучить меня до смерти, но я не стану помогать фейри. Не стану, пока не узнаю, что случилось в Зильварене. Я не могу.
Кингфишер осторожно коснулся согнутым пальцем моего подбородка, заставив поднять голову и взглянуть ему в глаза.
– Я не причиню тебе вреда, – неожиданно мягко сказал он. – Но это сделает Беликон, если ты будешь упорствовать. И даже я не сумею его остановить.