– Бом. Бом. Бом. – Кингфишер похлопал ладонью по моей руке в ритме ударов собственного сердца. Паузы между ними были такими долгими, что мне хотелось кричать от нервного напряжения, которое создавалось в этих странных провалах.
– Медленно и размеренно, – прошептал он. – Фейрийские сердца редко подводят своих владельцев. Мы умеем хранить спокойствие. А ты, Оша? Ты – воплощение хаоса. Сердце предает тебя на каждом шагу, вырываясь из-под контроля. – Быстрым движением он приложил теперь уже свою руку между моих грудей. У меня даже не было времени ему помешать – он начал похлопывать ладонью в ритме ударов моего сердца. – Бум-бум, бум-бум, бум-бум. Слишком быстро. Изменчиво. Предательски. Будто заполошно вьется птичка. Я слышу, что твое сердце делает так всякий раз, когда ты смотришь на меня. Ты в курсе?
– Нет. – К горлу вдруг подкатила тошнота, рот наполнился слюной, и я с трудом сглотнула, попытавшись отстраниться. Но ничего не вышло – Кингфишер крепко держал меня одной рукой за запястье. Подвеска выскользнула у него изо рта и повисла на цепочке, а он притянул меня к себе. Вторая его рука, лежавшая у меня на груди, скользнула ниже по моему животу и, свернув за спину, замерла в ложбинке поясницы. Он сомкнул ноги, зажав меня бедрами.
Паника!
Меня охватила паника.
Внешне я сохраняла спокойствие, но внутри заходилась неслышным криком.
– Отпусти, Фишер, – потребовала я.
И он меня отпустил – его ноги мгновенно раздвинулись, пальцы разжались на моем запястье. Но вторая рука осталась на пояснице. Рука эта не удерживала меня на месте, не давила ничуть – с ее помощью он просто сохранял физический контакт между нами, и жар его ладони обжигал сквозь рубаху.
Слегка подвинувшись вперед на скамье, Кингфишер склонил голову так, что его губы оказались неуместно близко к моим.
– Я спал со многими женщинами из рода людского, – прошептал он. – Тебя это удивляет?
– Да. Учитывая, что ты нас… так… ненавидишь .
Его губы, о боги… Его губы так близко… Мне просто необходимо было смотреть куда-нибудь в другую сторону. Необходимо…
– Я вовсе не испытываю к вам ненависти. Просто меня удручает ваша уязвимость. Вы слишком хрупкие. Непрочные . Если я сейчас повалю тебя на пол и отымею так, как мне хотелось бы, сомневаюсь, что тебе удастся выжить.
Я сгорала заживо. Превратилась в живой факел, полыхающий так, что уже не погасить.
– Я бы не переспала с тобой, даже если бы ты остался последним мужчиной на свете.
– Зря стараешься, – язвительно хмыкнул он. – Нет смысла врать, если сердце выдает тебя так оглушительно.