– Ну же, – подбодрила меня Эверлейн.
– Гм… Не знаю… Тысяча восемьсот?
– Неплохо! Почти угадала. Ему одна тысяча семьсот тридцать лет.
– Одна тысяча семьсот тридцать три, – раздался позади глубокий низкий голос.
Адреналин волной хлынул по моим венам, встряхнув так, что я чуть не грохнулась со стула. Я быстро обернулась: в нише библиотечного зала, объятый сгустившейся тьмой, стоял Кингфишер. Тени, неведомо откуда взявшиеся в этом залитом светом помещении и казавшиеся чудовищно неуместными, скрывали половину его тела. Он внимательно разглядывал собственные ногти. Серебряная морда волка посверкивала в солнечных лучах на латном воротнике.
– Плюс-минус три года – какое это имеет значение для родственников, все же свои, верно? – Кингфишер отделился от стены в нише и ступил на свет. – Я понимаю, сложно уследить за временем, когда тебя все время отвлекают какие-то бабочки-однодневки. – Он улыбнулся сестре, не разжимая губ. – Рад был услышать, Лейн, что ты наконец-то сочла возможным поделиться кое-какими секретиками со своей домашней питомицей. Однако я слегка шокирован тем, что секретик оказался моим.
– А не надо было подслушивать, – отрезала Эверлейн. – Это лучший способ сохранить душевное равновесие.
– Ну прости уж. Мне было скучно. Я решил зайти за человеком, а у вас тут такая увлекательная беседа…
Эверлейн закатила глаза и похлопала меня по руке:
– Не обращай на него внимания, Сейрис. Что касается другого твоего вопроса, могу сказать, что фейри, которые попали в ловушку, когда закрылись ртутные порталы, теоретически могут быть живы. Но миры, куда они отправились, нестабильны и опасны. Так что даже если те фейри не умерли от старости, это вполне могло произойти по вине местных племен.
– В следующий раз, когда приспичит что-нибудь узнать обо мне, не стесняйся своего любопытства, спрашивай напрямую, – сказал Кингфишер, взявшись за новенькую ручку новенькой двери кузницы. Он впервые открыл рот, с тех пор как мы покинули библиотеку, – до этого шагал по Зимнему дворцу, храня ледяное молчание.
Дверь открылась, и он вошел в помещение. А я замерла на пороге, не в силах решить, чего мне хочется больше – последовать за ним или сбежать в противоположном направлении и запереться в своей спальне, где он не сможет надо мной издеваться. Дворец представлял собой жуткий лабиринт из галерей, лестниц, залов и коридоров, но я надеялась, что сумею найти дорогу, если очень постараюсь.
В итоге я все же неохотно двинулась за ним в кузницу, с трудом волоча ноги, превратившиеся вдруг в мельничные жернова.