Сердце болезненно сжалось. Ну не может быть настолько жестока к своей дочери.
— Я тогда обожгла пальцы, — говорит Аяла, глядя на свои ладони, будто до сих пор видит те ожоги. — А папе она плакалась, что недоглядела и я сама открыла кран. Я помню этот момент особенно отчётливо. А многое не помню.
Приложив пальцы к губам, боюсь сейчас что-то сказать. Так вот почему Тамерлан-ага отсудил дочь. Вот почему заплатил той женщине, чтобы она исчезла.
— А потом твой папа узнал?
Аяла кивает.
— Он пришёл как-то домой пораньше. Мама его не ждала. И в комнате она снова меня била ремнём, а я плакала. Мне ведь было четыре. А мама кричала, — голос Аялы ломается окончательно. — Я помню только: «Тварь. Я тебя никогда не хотела».
— Боже мой, — выдыхаю я. — Боже мой, Аяла…
— Потом я помню, как папа с мамой сильно ругались, — продолжает она уже тише. — И папа меня забрал куда-то. Потом у меня были няни, частные школы, Лондон. А её я почти не видела.
— Ты говорила с ней, почему она так тогда поступила?
— Да, конечно, мне было интересно узнать. И я прорабатывала эту травму с психологом. У мамы, как выяснилось, было тяжёлое детство, и её тоже били. Она не говорила об этом папе, когда они познакомились. Мама из бедной семьи, а познакомились они на открытии автосалона, где мама была моделью. Она ещё его очень ревновала, как она мне сама сказала.
— Она извинилась перед тобой?
— Да… да, мы поговорили. Она очень раскаивается, но проблема в том, что я, к сожалению, не чувствую с ней душевной связи.
Телефон снова вибрирует на столе, и мы обе смотрим на него.
— Мама хочет приехать на мою свадьбу, — усмехается Аяла горько. — Сказать, как она меня любит. А я не знаю, что делать. И я ещё не говорила папе.
— Поговори с ним, — предлагаю мягко. — Я плохо знаю твоего отца, но мне кажется, он найдёт выход.
— Папа о ней слышать не хочет…
— А ты бы хотела, чтобы она приехала?
— Я сама не знаю, — пожимает плечами. — Но она ведь моя мама…
Тяну руку через стол и сжимаю её тонкие, длинные пальцы.
— И всё-таки поговори с отцом. Иногда мы зря боимся открыться, а в итоге оказывается, что все страхи — только в нашей голове.
Аяла легонько улыбается и задумывается над моими словами. А мне всё ещё так удивительно, что она открылась именно мне. Быть может, потому что она понимает, что я тоже несу в душе боль и груз прошлого.
Глава 31
Тамерлан
Перекатившись на спину, несколько секунд просто лежу, тяжело дыша.
Сердце бьётся глухо, мощно, отдаваясь под рёбрами, а в висках ещё шумит кровь — возраст, ничего не поделаешь. Грудная клетка медленно поднимается и опускается, восстанавливая привычный ритм. Машинально провожу ладонью по животу, задерживая дыхание на короткий миг.