Только теперь уголки её губ подрагивают в едва заметной улыбке. Барахтаясь в открытом море, я надеюсь на спасательный круг, который поможет мне доплыть до суши.
— Для начала вы имеете право злиться. Подавленная злость разрушает вас изнутри. Найдите способ её выпускать — пишите письма бывшему мужу, высказывайте свои чувства. Не отправляйте их, вы можете даже их потом сжечь, но переложите свои переживания на бумагу. Кричите, бейте подушку, сходите в спортзал, чтобы просто побить грушу. Злость — это тоже эмоция, как все остальные, и ей нужен выход.
Криво и горько усмехаюсь, а Надежда продолжает:
— Во-вторых, вы привыкли всё контролировать. Сейчас вы столкнулись с ситуацией, где контроль невозможен. Ваша задача — научиться выдерживать неопределённость. И в-третьих, самое главное — не травмировать дочь.
— Да, я боюсь за неё, потому что она уже несколько недель не виделась с отцом, только общалась по телефону. Он не приезжает.
— Его отсутствие тоже не ваша вина и не ваша зона ответственности. Вашей дочери нужна стабильность. Режим, предсказуемость, ощущение, что мир не рухнул. Говорите с ней прямо, по возрасту: «Мы с папой расходимся, но оба тебя любим». Разрешайте ей злиться, грустить, задавать вопросы. И не перекладывайте на неё роль «поддержки» - она не ваша подруга, она ребёнок. Но если возникнут трудности, я дам вам контакт коллеги, которая работает с детьми.
— Да, пожалуйста. Мне нужно будет, чтобы с ней тоже поработал специалист.
— Хорошо, это тоже верно. И последнее для вас, — её взгляд скользит по мне неспешно, рождая ощущение, будто видит меня насквозь и понимает лучше, чем я сама себя понимаю. — Сейчас вам не нужно быть сильной. Вам нужно быть живой. Позвольте себе плакать, разрешите себе не справляться иногда, лежать в пижаме весь день, если надо. Вы не робот, а человек.
Я закрываю глаза, медленно втягиваю и выпускаю воздух, повторяя в уме фразу: «Я не робот, а человек. Я человек, чёрт возьми».
— Спасибо.
— Через месяц я хочу увидеть вас снова. Вы сможете ко мне записаться?
— Да, — киваю. — Я бы хотела.
— Отлично, — она встаёт, поправляет юбку и проходит к своему рабочему столу. Сидя в кресле, провожаю её взглядом. Она берёт в руки телефон, включает его и водит пальцем по экрану. — Запишите, пожалуйста, контакт детского психолога.
Открываю сумочку, вытаскиваю свой телефон и вдруг вижу сообщение от дочери. Спокойствие, которое я получила во время сеанса, улетучивается, потому что она пишет: «Папа приехал ко мне в школу. Мы пошли с ним в кафе».
Глава 20
Холодный воздух обжигает лёгкие и царапает щёки. Ударили крещенские морозы, и на улице невозможно стоять. Но я кутаюсь в пуховик и шмыгаю, наблюдая за тем, как машина Анвара заезжает на территорию. Он уверенно сидит за рулём и смотрит прямо на меня. Между нами не просто пропасть, а океан, кишащий акулами.