Я чувствую, как мои пальцы мелко дрожат, когда я нажимаю на кнопку блокировки экрана. Кладу телефон на подоконник. Выпрямляю спину. Делаю вдох.
В коридоре слышны его размеренные, спокойные шаги. Такие же, как всегда. Как будто ничего не случилось. Как будто мой мир не рухнул.
Дверь открывается, и я оборачиваюсь.
Мы с мужем встречаемся взглядами. Он видит моё искажённое гневом и болью лицо, мои налитые кровью глаза, то, как я сжимаю подоконник побелевшими пальцами, как часто вздымается моя грудь, как побелели мои губы.
На секунду во взгляде Анвара мелькает тень сожаления. А может, я путаю это с паникой.
Муж закрывает за собой дверь, опускает взгляд, потом поднимает его снова.
— Значит, ты уже знаешь?
Глава 2
Я смотрю на него в упор, не отводя взгляда, не опуская глаз, как делает это моя свекровь, когда её муж не в духе и может что-то резко сказать в присутствии детей. Но я не его мать и не буду покладистой женщиной, которая промолчит, лишь бы сохранить мир в семье.
— Объясни, — требую холодно, открывая список и показывая ему мобильный. — Что ты делаешь в «Списке Айки»?
Анвар закрывает дверь, делает шаг ко мне, но не приближается вплотную. Остановившись, смотрит тяжело, исподлобья.
— Этот слив устроили специально, Жанель. Неужели ты не понимаешь? Мне уже звонили из полиции. Уверен, половина мужчин в этом списке оказались там от винта, как и я. Их туда вписали, чтобы можно было шантажировать. Известные фамилии, бизнесмены, политики… Ты же понимаешь, какие деньги на этом можно сделать.
— И ты там случайно?
Он выдыхает.
— Я не знаю никакую Айку. Никогда с ней не сталкивался. И никакими эскортницами я не пользовался.
Анвар говорит убедительно и смотрит прямо в глаза. В его голосе усталость, злость, но не вина. Или он так искусно притворяется?
Я всматриваюсь в его лицо, в эти глаза, которые я знаю так много лет, потому что мы познакомились ещё задолго до свадьбы. В морщинки у рта, которые появляются, когда он волнуется.
Одна часть меня хочет поверить, ухватившись за эту версию, как за спасательный круг. Потому что альтернатива — это конец всему, что у нас было.
Но что-то другое — маленькое, холодное, липкое — шевелится в груди. Не верит его словам, потому что вспоминает, что в последние годы он стал другим.
— Ты врёшь? — спрашиваю прямо.
— Нет, — отвечает он сразу же, не раздумывая. — Я не вру.
Он выдерживает мой взгляд и молчание, а я прямо сейчас принимаю решение. Я «покупаю» ту правду, которую он продаёт, потому что сейчас у меня нет другой. И кажется, будто всё логично: список слит ради шантажа, но осадок глубоко на дне остаётся.