— Люблю, — помолчав, добавляю. — Да, я люблю его, мама.
Глава 62
Анвар
Астанинский день, как всегда, серый и промозглый.
За панорамными окнами кабинета на двадцать втором этаже небо смешалось с высотками в одно бесцветное полотно. Дождь идёт такой густой стеной, что город почти исчез и растворился в мутной воде, стекающей по стеклу длинными кривыми дорожками. Временами порыв ветра швыряет капли в окна с неистовой силой.
Я не люблю Астану. Этот город слишком официальный, слишком правильный. Холодный даже летом, словно здесь всё — от широких проспектов до стеклянных башен — создано не для жизни, а для демонстрации силы. Астана постоянно напоминает мне о том, что я вроде бы нахожусь на своём месте, занимаюсь тем, чем должен, имею больше, чем большинство людей могут себе представить, но вместе с тем будто отбываю ссылку.
Особенно остро это ощущается в последние месяцы. Мне не хватает чего-то нового, острого, живого. Такого, что хотя бы на несколько часов заставит кровь двигаться быстрее и вырвет из этой вязкой, одинаковой жизни.
В дверь стучат, но я не успеваю ответить, как она открывается. Входит Карина — моя секретарша. Высокая, стройная, с длинными чёрными волосами, собранными в строгий пучок. Сегодня она особенно старается: блузка расстёгнута на одну пуговицу больше, чем обычно, а юбка-карандаш облегает бёдра так, что при каждом шаге ткань слегка натягивается.
— Анвар Касымович, — произносит она мягким, низковатым голосом и закрывает за собой дверь. — Документы на подпись.
Она подходит к столу, грациозно ступая на высоких каблуках, и кладёт передо мной папку. При этом слегка наклоняется вперёд, давая мне возможность увидеть кружевную кайму белого бюстгальтера и ложбинку между грудей. Запах её духов - сладковатый, с ноткой ванили - мгновенно заполняет пространство вокруг меня.
Я беру папку и пробегаю глазами по тексту, но краем зрения замечаю, как она не отходит. Вместо этого упирается бедром в край стола, чуть выгнув спину. Юбка при этом поднимается на пару сантиметров выше.
Я подписываю первый лист, второй, третий. Каждый раз, когда я протягиваю ей бумаги обратно, её пальцы намеренно задерживаются на моих.
— Мне снова остаться сегодня подольше? — спрашивает она, глядя на меня снизу вверх.
Я откидываюсь на спинку кресла и медленно осматриваю её — от туфель до слегка приоткрытых губ. Кровь приливает ниже, в паху становится тесно.
— Оставайся, — отвечаю я низко, с лёгкой усмешкой. — У меня есть пара дел, которые нужно… закрыть сегодня.
Карина проводит кончиками пальцев по моей руке — будто случайно, но мы оба понимаем, что это далеко не так.