И именно это почему-то цепляет сильнее всего.
Почувствовав чужое присутствие, Жанель поднимает глаза, и наши взгляды встречаются.
Глава 29
Это длится всего-то какие-то несчастные секунды, но при этом моя картина мира едва заметно смещается в неизвестном направлении, будто под ногами вдруг дрогнула земля. Странное чувство резко ударяет в солнечное сплетение. Без предупреждения, но с такой силой, что я физически ощущаю этот толчок.
Я не могу распознать, что это. Не могу дать этому название, когда смотрю на гладкое лицо Жанель, освещённое тёплым светом люстр. Кажется, будто передо мной стоит совершенно незнакомая женщина, и в то же время - слишком знакомая.
Это ощущение мне не нравится.
Понимание, что я не должен так её разглядывать, неприятно царапает изнутри. Настолько неприятно, что я тут же мысленно одёргиваю себя, возвращая привычный контроль.
— Папа!
Голос Аялы разбивает паузу. Она сияет так ярко, будто ей снова пять и я подарил ей платье принцессы. Я перевожу взгляд на дочь и только после этого позволяю себе сделать шаг вперёд.
— Красавица, — говорю ей.
Аяла расплывается в улыбке.
— Правда?
— Да.
Она смеётся тихо, почти по-детски, и проводит ладонями по камзолу, расшитому цветами. Свет вспыхивает на кристаллах, светлая ткань переливается. И только теперь я снова смотрю на Жанель.
Она уже собрана, снова холодна и безупречно держит дистанцию, будто этих нескольких секунд между нами вовсе не было. Спокойное достоинство, ровная осанка, сдержанный взгляд - за три года она держит и несёт себя, как её мать.
— Здравствуйте, Тамерлан-ага, — произносит ровно.
— Здравствуйте, Жанель.
Снова что-то не то. Что-то непривычное, тревожащее.
Я тут же отвожу взгляд, задерживаясь на платье дочери.
— Должен признать… это самое красивое, что я видел.
Женщина-швея довольно улыбается, поднимаясь с колен.
— Вот и я говорю: королева. У меня всё, можем снимать.
— Спасибо, Роза апа, — кивает Жанель и обращается к Аяле. — Посмотри теперь, как сейчас?
Дочка крутится перед зеркалом, проводит кончиками пальцев по вышивке. То так встанет, то эдак. Сияет от счастья, и я хочу всегда видеть её именно такой: спокойной, любимой, уверенной в том, что мир безопасен.
То, что ей пришлось пережить в детстве, осталось далеко позади. И пусть многие считают меня жестоким человеком за то, что я отобрал её у матери, я никогда не жалел о содеянном. Я сделал всё, чтобы моя дочь больше не плакала по ночам. Я научил её смеяться без страха. И этого мне достаточно.
— С ума сойти. Это очень красиво, — вздыхает Аяла. — Всё ещё лучше, чем на картинке, тётя Жанель.