Она прижимается бёдрами к краю стола, а я, наоборот, откидываюсь на спинку кресла. Её ладони ложатся по обе стороны от неё. Чёрная юбка чуть натягивается на бёдрах, подчёркивая длинные ноги.
— Встретимся вечером?
Впервые за месяц она делает это в моём кабинете, и меня такой подход не устраивает. С ней хорошо, даже очень, но за пределами офиса.
— Нет.
Саида не показывает разочарования. Во всяком случае, внешне. Только кончики пальцев медленно скользят по краю стола.
— Почему?
— Саида… — предупреждающе смотрю на неё.
Несколько секунд она молчит, внимательно глядя на меня. В кабинете становится как-то особенно тихо.
— Хорошо, — произносит спокойно. — Тогда задам вопрос иначе.
Я откладываю бумаги.
— Попробуй.
— Что-то изменилось?
Вопрос звучит мягко, без претензий и сцен. Саида слишком умна, чтобы устраивать концерты или требовать определённости. Такие женщины не цепляются за мужчин, а считывают их настроение, паузы, интонации и делают выводы.
— Нет. Но я сегодня встречаюсь с дочерью. Она для меня всегда в приоритете.
Саида кивает, отступает на шаг, давая мне пространство.
— Ты хороший отец, — замечает она тонко.
Я никак это не комментирую.
Встаю, поправляю пиджак, застёгиваю среднюю пуговицу. В отражении стеклянной перегородки стеллажа на секунду вижу себя со стороны: уставший взгляд, жёсткие черты лица, седина на висках, дорогой костюм.
Иногда мне кажется, что за последние годы я настолько привык всё контролировать, что даже собственные чувства автоматически раскладываю по полкам. Работа. Семья. Обязанности. Репутация. Всё должно быть на своих местах. Всё должно работать как идеально выстроенная система.
— Завтра я подготовлю финальную версию по пресс-туру, — произносит уже деловым тоном. — И свяжусь с редакцией по поводу правок интервью.
— Хорошо.
Я беру со стола телефон и убираю его во внутренний карман. Она стоит близко, поднимает руку и поправляет мой галстук, хотя я уверен: он даже не съехал. Но зрительный контакт, который она со мной устанавливает, о многом говорит.
— Вот так намного лучше, — говорит она, проведя ладонью по лацкану моего пиджака.
И следующий ход в партии тоже остаётся за ней, когда она тянется ко мне и сама целует в губы спокойно, без спешки, словно мы делаем это каждый день в кабинете. Я отвечаю, привлекая её за талию к себе. Она мягко упирается ладонями в мою грудь, отстраняется ровно настолько, чтобы прошептать:
— Тогда давай завтра. Я буду ждать.
В её голосе проскальзывает лёгкая, соблазнительная нотка. Я не отвечаю, лишь смотрю секунду в её глаза, затем отпускаю.