Глава 23. Огонь в чаше
Страница 115 из 118
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 23. Огонь в чаше

Страница 115

Я закрыл тетрадь.

Чего я не знаю. Что это за яд. Где его взяли. Как его остановить.

– Как его остановить, ты как раз знаешь, – сказал генерал. Тихо, чтобы не разбудить Фомича на лавке. – Не дать выпить.

«Не дать выпить при всём Совете родов. Отречённому. Которого туда не пустят».

– Уговор с дядей в силе, – напомнил генерал. – У Святых ворот. Он тебя проведёт.

«Он меня проведёт, чтобы я стоял в двух шагах от отца и смотрел, как тот пьёт. А если я дёрнусь, он скажет, что вычеркнутый сын бросился на отца с ножом. Я бы на его месте так и сказал».

Генерал помолчал.

– Ты становишься похож на Ратмирова, лекарь, – сказал он наконец. – Это хорошо. Но не очень.

* * *

Дарья позвонила в восемь утра. Без видео. Голос был торопливый, полушёпотом: видимо, отец ещё не ушёл на службу.

– Я нашла вашего рябого, – сказала она. – Целиком. Слушайте и записывайте, потому что я сейчас всё это положу обратно, пока папа не заметил. Тимофей Стужин, тридцать семь лет, внебрачный сын покойного князя Игнатия Стужева, двоюродного деда Мирославы. Признан, но в род не принят. Из рода, точнее из того, что ему от рода полагалось, выгнан в двадцать пять лет за кражу. Живёт в Марьиной Роще, в доходном доме на Шереметевской, третий этаж, квартира без номера, вход со двора. Ледяной дар высокой силы, не зарегистрирован. Трижды привлекался по делам о незаконном использовании дара. Трижды отпущен за недоказанностью.

Я записывал. Карандаш скрипел по бумаге.

– Это не главное, – сказала Дарья. – Главное – третье дело. Три года назад. «Дело провизора Звягинцева». Аптекарь с Покровки, Аристарх Ильич Звягинцев, шестьдесят один год. Арестован по доносу. Обвиняется в изготовлении и продаже вещества, которое в деле называется «хлад». В скобках: «ледяная соль». Свидетель по делу – Тимофей Стужин. Он показал, что Звягинцев покупал у него, цитирую, «выжимку дара». То есть сам Стужин – только поставщик, а виноват аптекарь. Звягинцева посадили в Бутырку. До суда он не дожил. Умер через месяц. В деле написано: «сердечная недостаточность».

Три года назад, подумал я. Никодим сказал, что ведёт своё расследование три года. Четыре странные смерти от холода. Двое – носители дара.

– Дарья, – сказал я. – Где его похоронили?

Дарья помолчала. Я слышал, как она шелестит бумагами.

– Тело не востребовано родственниками, – прочитала она медленно. – Похоронен за казённый счёт… – Пауза. – Святослав. Он похоронен у вас. На Тихом Поле. В казённом ряду.

Я посмотрел в окно сторожки. За окном лежал погост: мокрые кресты, купеческая решётка, ограда Ратмировых у церкви. А дальше, у самого леса, там, где начинались покосившиеся деревянные кресты, – длинный ряд безымянных холмиков без оград и без надписей. Казённый ряд. Туда свозили тех, за кем никто не пришёл: бродяг, утопленников, умерших в больницах и тюрьмах. Я ни разу туда не ходил. Мёртвые в казённом ряду почти не говорили. Безымянные редко говорят: им некому.

назадназад
1 ... 113 114 115 116 117 118
впередвперед