В прежней жизни я не дрался ни разу. Даже в школе. Я был тем мальчиком, который сидел на последней парте, читал анатомический атлас, украденный у матери-медсестры, и которого никто не трогал, потому что связываться с ним было неинтересно: он не плакал и не убегал, а просто смотрел и молчал. Позже выяснилось, что это и есть лучшая защита. От пьяных сожителей потерпевших, от разгневанных родственников и от интеллигентных адвокатов с папками.
Но Ярополку было не интересно, плачу я или нет. Его ладонь светилась у моего лица, шарф тлел, и запах палёной шерсти становился гуще.
Я поднял руку и положил её Ярополку на запястье. Не схватил – просто положил. Как кладут руку на лоб больному, чтобы проверить температуру.
Оранжевый свет в его ладони мигнул. Потом ещё раз. А потом погас, будто кто-то вылил на угли ведро воды. От руки Ярополка пошёл пар.
Он отдёрнул руку и уставился на неё. На запястье, там, где лежали мои пальцы, проступили белые пятна, как после мороза.
– Ты… – выдохнул он. – Ты что сделал?
– Ничего. Просто подержал. – Я снял с шеи тлеющий шарф и погасил его пальцами. Ткань под ними хрустнула, покрывшись инеем. – Через полчаса пройдёт. Разотри руку и не суй её сразу в горячую воду. Будет больно.
Ярополк смотрел на меня так, будто у него на глазах младшего брата подменили кем-то посторонним. В каком-то смысле так оно и было.
– Откуда ты это знаешь?
– Читал.
– Ты стал много читать, – медленно сказал Ярополк.
Он отступил на шаг, растирая запястье. Злость с его лица никуда не делась, но теперь к ней примешивалось что-то ещё – растерянность. Как будто он готовился к одной драке, а получил совсем другую и не знал, что с ней делать.
– Это твоя машина? – спросил я снова.
Он помолчал.
– Моя.
– Ты ездил на ней прошлой ночью?
– Какое твоё дело?
– Ты ездил на ней прошлой ночью, Ярополк?
Он хотел огрызнуться. Я видел, как напряглась у него челюсть, как раздулись ноздри – отцовская мимика, только без отцовского умения её прятать. А потом что-то в нём сломалось, и он отвернулся к машине.
– Нет, – сказал он глухо. – Не ездил.
– Но её кто-то брал.
Ярополк вздрогнул и обернулся.
– Откуда ты…
– На колёсах свежая глина. Под днищем свежее масло. А ты стоишь в гараже в одиннадцать вечера и бросаешься на любого, кто подходит к твоей машине. Ты не на меня злишься, Ярополк. Ты кого-то ждёшь.
Он долго молчал. Потом сел на бампер внедорожника, опустил голову и потёр лицо ладонями. Я впервые увидел его не наследником великого рода и не старшим братом, который ставит «палец вверх» под картинкой с лопатой. Увидел двадцатитрёхлетнего парня, который очень устал.