Три поединка за последний год. Все завершились в его пользу.
– Глеб, не надо, – тихо сказала Мирослава, но он уже встал между нами.
Он посмотрел на меня сверху вниз, и в его взгляде не было ни ярости, ни обиды за сестру. Было что-то другое: спокойное удовлетворение, как у человека, у которого всё складывается именно так, как было задумано. Я отметил это, хотя тогда ещё не понял, что именно отметил.
– Князь Святослав Ратмиров, – сказал Глеб Стужев громко, на весь Колонный зал, чтобы слышали все, до последнего официанта. – Вы оскорбили мою сестру. Я вызываю вас. Завтра на рассвете.
На меня и раньше бросались с кулаками. Родственники, которым не понравилось заключение. Пьяный сожитель потерпевшей, решивший, что во всём виноват эксперт. Однажды – адвокат, интеллигентный человек в очках, который в коридоре суда вдруг попытался ударить меня папкой с делом. Но на дуэль меня ещё не вызывали ни разу.
– Принимаю, – сказал я.
По залу прошёл вздох. Кажется, все ожидали, что младший Ратмиров побледнеет, начнёт извиняться и попросит отсрочки. Глеб Стужев, судя по выражению лица, ожидал того же самого и на секунду растерялся. Ровно на секунду. Потом улыбнулся, коротко и сухо, как улыбаются, когда долгая партия наконец переходит в эндшпиль.
– По Уставу о поединках между дарованными бьются даром, – сказал он. – Место – Введенская поляна. Время – рассвет. Условия – до признания или до невозможности продолжать. Мой секундант – Илья Долгомиров. Ваш?
Я огляделся. Круг пустоты вокруг меня был безупречен. Ни одного желающего.
– Будет, – сказал я.
Глеб кивнул, взял сестру под руку и увёл. Мирослава не оглянулась. Только на паркете, там, где она стояла, остались два светлых пятна инея в форме узких туфель.
* * *
– Вы с ума сошли, – сказала Дарья.
Она догнала меня в вестибюле и шла рядом, быстро, почти бегом, потому что я шёл быстро. Мне хотелось на воздух. Холод внутри после стычки с Мирославой стал злее, будто кто-то подкрутил его на пару делений.
– Вы знаете, кто он? Три поединка за год. Один – князь Белов, до сих пор в лечебнице, ходить учится заново. Второй – Сабуров-младший, ему пальцы на правой руке ампутировали, отморожение четвёртой степени. Третий вообще уехал за границу, говорят, лечиться от нервов. А у вас даже боевого дара нет!
– Зато у меня есть вы.
Она остановилась.
– В каком смысле?
– Мне нужен секундант. Вы, кажется, единственный человек в Москве, который сегодня со мной разговаривает. Если не считать тех, кто молчит по другим причинам.
Дарья посмотрела на меня так, будто решала, ударить меня или обнять. Выбрала третье: достала телефон.