Глава 9. Ночные копатели
Страница 43 из 103
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 9. Ночные копатели

Страница 43

Мать Святослава умерла при родах. Так сказал генерал. Так было написано на сайте о роде Ратмировых. Так, наверное, знал весь мир.

Но ребёнок во сне был не новорождённым. У него были толстые руки в перевязочках, он тянул мать за волосы и запомнил песню. Ему было года два, может, три. Новорождённые таких вещей не помнят. Они вообще ничего не помнят.

Я сел. Сердце колотилось ровно и сильно, по-молодому, но мне от этого не стало легче.

Если Святослав помнил мать, значит, она была жива, когда ему было три года.

И значит, кто-то очень постарался, чтобы все считали иначе.

– Генерал, – позвал я тихо. – Отчего на самом деле умерла моя мать?

Перстень на мизинце оставался холодным и молчаливым. То ли генерал спал, если мёртвые вообще спят. То ли сделал вид.

Ответа я не получил. Потому что в эту секунду грохнула входная дверь, и в кухню, впустив с собой облако морозного утреннего пара, ворвался Фомич. Без ружья, без святой воды и, что совсем на него не было похоже, совершенно трезвый.

Лицо у него было белым, как мой иней.

– Барин! – выдохнул он. – Барин, вставайте! Ночью на погосте копали! У Зарецких! Могила барышни разрыта!

Глава 9. Ночные копатели

На место происшествия я пришёл в тулупе, валенках и дядином шарфе, держась за локоть Фомича, как подслеповатый старик за поводыря. Ноги после трёх дней на печи слушались неохотно. Но голова работала, и это было главное.

– Стой, – сказал я Фомичу шагов за десять до участка Зарецких. – Дальше не ходи. И мне не давай.

– Это почему, барин?

– Потому что следы.

Фомич посмотрел на меня, потом на землю, потом снова на меня – и, кажется, впервые за всё время нашего знакомства не нашёлся, что сказать. Я его понимал. Человек, который ещё вчера лежал на печи с температурой тридцать четыре, сегодня стоит на погосте и не пускает никого к могиле, потому что «следы», – это не барин. Это какой-то сыскной.

Утро было ясное и морозное, первый настоящий заморозок. Трава побелела, лужи затянуло хрупким ледком, а глина, рыжая и вязкая ещё неделю назад, схватилась и стала твёрдой, как гипс. Для осмотра лучшей погоды не придумаешь. Мороз сохранил всё, что ночью было мягким.

Могила выглядела так, будто её закапывали в спешке. Холм осел и расползся, рыжая глина вперемешку с лапником легла неровными комьями. Венки были свалены в кучу у ограды, как старые шины у гаража. Временный крест покосился. Лент «от рода Стужевых» и «от Дворянского собрания» не было видно под глиной. Только маленький венок из белых роз, «Моей Лизе», почему-то лежал отдельно, аккуратно, у самого подножия креста. Будто его сняли бережнее остальных и бережнее положили обратно.

назадназад
1 ... 41 42 43 44 45 ... 103
впередвперед