На лице громилы был написан сложный мыслительный процесс, но внезапно в черепной коробке будто вспыхнула лампочка. Он разинул рот, хлопнул глазами пару раз, а потом выпалил:
— Ах ты… ах ты… ведьма! У меня рука из-за тебя неделю болела!
И не зная, то ли удирать прочь, то ли бить меня, он застыл, тяжело дыша.
— Ладно, больше калечить не буду. Только и ты пообещай без глупостей. Кстати, тебя как зовут, голубчик?
Слово «голубчик» явно покоробило недоделанного мафиози, но он все-таки выдавил:
— Роб Кривонос. Так что тебе от меня надо?
— Мне нужно подтвердить свои подозрения. Кто нанял тебя? Кто велел меня ограбить, напугать и… не знаю, что там еще было задумано.
Он ухмыльнулся.
— Такие вещи просто так не расскажешь, — и сделал характерное движение пальцами.
Я залезла в поясной кошель и отсчитала несколько монет. Довольный Роб ссыпал их в карман. Похоже, прошлый урок пошел ему впрок и нападать меня с целью ограбления бандит местного разлива больше не собирался.
— Так кто?
В душе я знала ответ, просто хотела удостовериться. Но Кривонос посмотрел на меня с усмешкой.
— Да не знаю я. Мы встречались ночью, и он был в капюшоне.
— А нельзя было сразу сказать, что не знаешь? — возмутилась я такой несправедливости. — Развел меня, как девчонку!
Роб продолжал ухмыляться, и эта ухмылочка делала лицо громилы поистине жутким.
— А ты как думала? Что благородные нейты и нейры сами являются ко мне, пачкая туфли в бедняцких кварталах и тавернах, еще и лицо показывая? Нет, милочка, все они действуют через посредника. Мне велели ограбить тебя и припугнуть так, чтобы у тебя сразу возникло желание бросить все и сбежать в более безопасный город.
Раз по воле случая я наткнулась на Кривоноса, будет нелишним получить доказательства, что его подослал Ойзенберг и привлечь лекаря к ответу. Да, он ни разу не признался, что это его ручонок дело, но я была на сто процентов уверена в его причастности.
Надо скорей избавляться от этого хапуги, пока он не покалечил еще больше людей. Просто запугать его или применить силу не пойдет. Мне хотелось, чтобы все увидели его истинное лицо и с позором выгнали из гильдии, чтобы его не пригласили ни в один дом. Это станет для него самым суровым наказанием.
— Ты хоть что-нибудь запомнил кроме того, что посредник был в капюшоне? Рост, примерный возраст, голос?
Кривонос нахмурился и почесал переносицу.
— Хмм… кажется, он был довольно молодым. Да-да, у него был голос молодого парня.
Я задумалась. Может, Ойзенберг подбил на гадости кого-то из практикантов? Все возможно. Как и то, что теперь этот человек лицемерно улыбается, глядя мне в глаза. Но кто, кто этот негодяй?