— Эл, — тихонько позвал фамильяр, — что с тобой?

— Не знаю, — задумчиво пробормотала я.

Пискун подскочил на коротеньких лапках и возбужденно заговорил:

— Неужели ты ощутила зов артефакта? Тогда тебе крупно повезло! Какой-то из камней проснулся, он реагирует на тебя!

— Да ладно, — я запустила руку в горсть украшений. — Мне кажется, еще слишком рано… ой!

Пальцы снова кольнуло и показалось, что сквозь мышцы пробежал электрический разряд. В этот момент я держала в руке старинный золотой браслет с рубинами. Или приглушенный свет магического светильника издевался надо мной, или действительно артефакт отозвался мягким свечением. Золото посветлело, а рубины, напротив, потемнели и налились глубоким багряным цветом.

Мы взирали на эти метаморфозы с приоткрытыми от удивления ртами.

— Кажется, ты ему понравилась, — произнес наконец тиин. — А рубины ведь очень капризные камни.

Повинуясь чутью, я осторожно надела браслет на запястье. Свет рубинов стал ярче, показалось, будто камни вбирают мою магию и преобразуют ее в нечто иное.

— Ты когда-нибудь такое видел? — спросила я тиина шепотом.

Между мной и артефактом сейчас происходило какое-то странное взаимодействие, как будто он изучал меня, пытался познакомиться.

— Попробуй дать ему еще немного своей силы, — подсказал Пискун, и я послушалась.

Камни жадно поглощали капли моей магии, золото продолжало сиять. А потом все закончилось так же внезапно, как и началось. Артефакт превратился в банальный кусок металла.

— Ну вот. Верно говорили, что рубины — капризные камни, — я вздохнула с разочарованием, как будто была ребенком, которого подразнили конфетой.

Но даже если так, это уже что-то. Магия — поистине удивительная штука, как и ее дары.

— Чтобы раскрыть потенциал этого артефакта, тебе надо испытать стресс, — начал Пискун с умным видом. — Помнишь, так ты пробудила и магическое зрение, и физическую силу?

— Думаю, что стресс мне обеспечен! У меня едва инфаркт не случается, когда я вижу, как лекари лезут к больным грязными руками. Что ж, — я вздохнула и сняла браслет. — Возьму его завтра в госпиталь.

Утро порадовало письмами от Сальвадора и Луизы. Бегло просмотрев несколько листов, исписанных убористым почерком ученого, я поняла, что нейт Эйле уже занялся составлением лекарства от ботулизма и описал свои успехи в изучении оспы. Я спешила, поэтому пришлось отложить послание на вечер, чтобы потом прочесть его более вдумчиво. То, что Сальвадор не забыл про меня, не могло не радовать.

Следующее послание было от Луизы. Она интересовалась моими делами, выражала сочувствие по поводу несправедливого обвинения в запрещенной операции. Я досадливо поморщилась: если знала Луиза, знал и градоправитель. Ну да ладно. В конце концов, меня действительно оправдали.