— Да понял я, понял. Буду переобуваться лишь ради того, чтобы больше не слушать ваших нотаций.
— Отлично. Теперь пойдемте, я покажу фронт работ.
Ойзенбергу определенно нравилось то, что он видел, хотя из вредности лекарь это и отрицал. Операционные были большие, с удобными столами для больных, бестеневыми магсветильниками и стойками для лекарств и инструментов. В предоперационной стоял шкаф, ширма для переодевания и раковина для мытья рук.
— Кстати, не желаете извиниться?
— За что⁈ — искренне изумился лекарь.
Я развернулась к нему всем корпусом и уперла руки в бока.
— За то, что подстраивали гадости: велели подбросить мне во двор мертвого цыпленка, наняли Роба Кривоноса, чтобы он меня припугнул и ограбил.
Ойзенберг закатил глаза.
— Сколько можно, а? Ну ладно, я это был, я. Теперь вы довольны? Только не ждите, что я буду каяться.
— Ладно. Не будем об этом. Нам еще вместе работать. Важнее всего здоровая атмосфера в коллективе.
Мы покинули операционную и пошли дальше по коридору.
— А это комната лекарей, — я открыла дверь и кивнула в сторону двух длинных столов, дивана и книжных полок. — Осваивайтесь, можете пока просмотреть мои записи. Я законспектировала некоторые медицинские техники. Возможно, они окажутся полезны.
Потом, когда я снова заглянула в комнату, Ойзенберг сидел за столом, листая мои записи. Он поднял взгляд и произнес:
— Да вы издеваетесь?
— О чем речь, дорогой нейт Ойзенберг? — я улыбнулась и подошла ближе.
Он снова уткнулся носом в конспект.
— Тут написано, что в черепную коробку можно запихнуть кусок мышцы бедра, чтобы остановить кровотечение!
— А что вас смутило? — спросила я с самым невинным видом.
— Да это же бред! За такое вас засмеяли бы все лекарские гильдии!
— Лучше попытаться спасти пациента любым способом, чем просто смотреть, как он умирает. Ведь сильного мага может и не оказаться рядом, придется спасаться подручными средствами.
На самом деле я описала прием конца девятнадцатого века из книги профессора Лежара. При ранении мозговой артерии и обширном кровоизлиянии в мозговые синусы один врач, не имея иного выхода, срезал у пациента фрагмент четырехглавой мышцы бедра, размягчил его молотком и уложил в полость. Это оказалось действенным методом — фибрин, выделившийся при размягчении мышцы, остановил кровотечение и спас больного.
— А можно и моток кетгута засунуть, — добавила спокойно.
Ойзенберг схватился за голову.
— Куда? Прямо туда⁈ За что мне это, о боги?
— Вы мне еще спасибо скажете, — я назидательно подняла указательный палец. — Если бы вы продолжили лечить так, как раньше, то очень скоро лишились бы всех пациентов.