— Надеюсь, что конфликта удастся избежать, но, если он все-таки случится, рассчитываю, что вы не подведете. Теперь будьте добры принести клятву о неразглашении. Все, что вы когда-либо узнаете и услышите в стенах штаба, все, что будет касаться государственной безопасности, должно храниться в тайне. Вы это понимаете? — на всякий случай уточнил он, сузив глаза.
— Конечно, нейт Вайтон, моя жена все понимает, — резко произнес Норвин. — Давайте не затягивать процедуру.
Мне дали свиток с текстом заклинания, которое надо прочесть, положив руку на большую сферу из какого-то полупрозрачного камня дымчатого цвета. Только я начала читать слова клятвы, как камень побелел, стал на миг горячим, а потом все закончилось.
Я не ощущала никакого постороннего воздействия, но знала, что отныне клятва стала частью меня.
— Клятва принята! Поздравляю, нейра. Теперь вы тоже входите в наш штаб, — сообщил не слишком обрадованный Вайтон, даже не встав с кресла.
Мне вообще показалось, что он слился с этим предметом мебели и пустил в него корни.
— Спасибо за доверие, Командующий.
Я пока еще не знала, во что все это выльется. Ну да ладно, и не такой геморрой видала. Сейчас главное — открыть госпиталь и набрать повитух для обучения.
— Старый Вайтон верен себе, все такой же желчный. Проклятье… — вдруг сказал Норвин, когда мы покинули здание. — Я чувствую, что все сильнее втягиваю тебя во все это. Прости, Эллена, так не должно быть.
Голос его прозвучал горько. Муж развернул меня к себе и взял за руку.
— Она и сама рада втягиваться, — вмешался Пискун. — Я иногда удивляюсь, откуда у этого человека столько энергии?
Я сняла тиина со своей макушки и посадила на ладонь.
— Это ты еще мою бабулю не знал, она была втрое энергичней меня, потому что с двадцатью сотками огорода по-другому нельзя.
— А еще ты слишком честолюбива, Эл. Хочешь быть всем нужной, важной, жаждешь признания и почестей.
— Так-так-так, хватит, психолог ты доморощенный, — быстро произнесла я, но в голове сверкнула мысль: в чем-то он прав. Еще со школьных лет я стремилась к признанию и хотела кому-то что-то доказать, всех спасти, всем помочь. Мне мало было вторых ролей, я всегда хотела большего, и это навязчивое желание частенько отравляло мне жизнь.
Норвин молчал, думая о чем-то своем. Как и у всех магов огня, его настроение могло меняться по десять раз на дню, и сейчас он был чернее тучи.
— Я люблю тебя, — признался он внезапно. — Но люблю и свою страну, а твои прогрессивные знания могут спасти не только Левилль, но и Рэнвилль. Ты первая попаданка за долгие годы, которая призвана не принести хаос, а упорядочить его.