Я начала обрабатывать рассеченную бровь. Артём не закрыл глаза. Он смотрел на меня в упор — тяжело, внимательно, ловя каждое мимолетное движение моих ресниц. Я видела, как бешено пульсирует жилка у него на виске.

И вдруг, среди этого парализующего страха, внутри меня что-то изменилось. Глядя на его разбитые губы, на то, как ему больно делать каждый вдох, я почувствовала странный, темный прилив удовлетворения. Моя «светлая сторона», о которой я так пеклась в разговоре с сестрой, на мгновение отступила, пропуская вперед что-то злое, мстительное и очень древнее.

«Так тебе и надо», — пронеслось в голове ядовитой змеей.

Я специально прижала ватку со спиртом к открытой ране чуть сильнее, чем того требовала осторожность. Артём резко втянул воздух сквозь зубы, его мышцы на плечах каменели, превращаясь в узловатые жгуты, но он не отстранился. Наоборот, он чуть подался вперед, сокращая расстояние между нами до опасного минимума.

Я ликовала. Глубоко внутри, в самой темной глубине израненной души, я праздновала эту маленькую, ничтожную победу. Тот, кто считал себя богом и хозяином жизни, кто безжалостно сломал меня и изувечил Макса, сейчас сидел передо мной — избитый, окровавленный и полностью зависимый от моих рук, держащих антисептик. Это было жалкое, крошечное возмездие, но в этот момент оно казалось мне слаще самого дорогого вина.

— Кто это сделал? — тихо спросила я, пластырем стягивая края рваной раны на его скуле.

Артём усмехнулся, и эта гримаса боли на его лице заставила моё сердце пропустить удар.

— Тот, кому можно, малая. Тот, кому можно... — он внезапно перехватил мою руку, не давая убрать её от своего лица. Его пальцы были горячими, жесткими и пахли порохом. — Ты ведь рада, да? Вижу, как глазенки блестят. Нравится смотреть, как я истекаю юшкой? Нравится видеть меня слабым?

Я не ответила, лишь попыталась высвободить запястье, но он сжал его крепче, заставляя смотреть прямо в свои темные, как ноябрьское небо, глаза, в которых сейчас плескалась неприкрытая тьма.

— Сядь, — коротко приказал он, и прежде чем я успела возразить, его мощные руки обхватили мою талию, рывком усаживая к себе на колени.

Я оказалась верхом на нем, лицом к лицу. Мои колени упирались в матрас по обе стороны от его бедер. Я инстинктивно уперлась ладонями в его горячую, избитую грудь, пытаясь оттолкнуться, дистанцироваться от этого пугающего, лихорадочного жара.

— Пусти… ты с ума сошел, тебе больно, у тебя наверняка ребра сломаны… — зашептала я, чувствуя, как паника снова подступает к горлу, перекрывая дыхание.