— Гляньте, какая цаца, — ядовито шепнула Сонька, нарочно выпуская облако дыма в сторону гостьи. — Сейчас в обморок упадет от запаха «Примы». Может, тебе форточку открыть, принцесса? А то вдруг нимб потускнеет?

Я молча наблюдал за этой сценой, не снимая Гали с колен, но чувствуя, как внутри просыпается холодный интерес.

— Привет, Инга, — я подал голос, и пацаны сразу приумолкли. В этом подвале мой голос имел вес. Мой тон был ровным, почти вежливым. — Проходи. У нас тут, сама видишь, без церемоний. Но гостей мы ценим. Особенно таких... редких.

— Спасибо, Артём, — она улыбнулась мне. Искренне. Наверное, я показался ей самым адекватным в этой своре. Наивная.

— Сеньорита, не обращайте внимания, — я чуть прищурился, сильнее прижимая к себе Галю. — У нас девчонки с характером, жизнь заставила. Но они отходчивые. Правда, Галь?

Галя вместо ответа демонстративно отвернулась и, громко стукнув стаканом о стол, присосалась к дешевому пойлу.

— Слушай, Инга, — Валет снова влез в разговор, развалившись на стуле и глядя на гостью масляными, липкими глазами. — Денис шепнул, ты книжки любишь? Про страсти-мордасти, про грешников и искупление? Так ты по адресу! У нас тут жизнь похлеще любого романа, который ты под одеялом с фонариком читала. Вот Картамаз наш — вылитый герой. И шрам у него на брови настоящий, не грим. Хочешь потрогать?

Инга вдруг оживилась. Тень страха в её глазах окончательно сменилась тем самым фанатичным блеском, который бывает у коллекционеров при виде редкого насекомого.

— Я читала... про таких, как вы, — прошептала она, подаваясь чуть вперед. — Сильных. Теми, кто не боится быть вне закона. Которые сами устанавливают правила и живут по ним, невзирая на мнение толпы.

Я едва подавил желание хмыкнуть. Так вот в чем дело. «Темная романтика». Она пришла сюда не за Денисом, она пришла за «экзотикой». Для неё эта грязь, мат и вонь были просто декорациями к захватывающему сюжету из её книжек про плохих парней. Она видела эстетику там, где была только безысходность и жестокость.

— Книги — это сказки для тех, кому скучно спать в чистых постелях, Инга, — я посмотрел на неё в упор, понижая голос до хриплого шепота. — В жизни правила устанавливаются не кодексом чести, а кулаками и заточками. Здесь нет красивых финалов и уходящих в закат героев. Здесь только похмелье и срок в перспективе.

— Но это же... честно, — прошептала она, окончательно теряя бдительность и буквально впиваясь взглядом в моё лицо.

Денис в этот момент дернулся, как от удара током. Он видел, как она смотрит на меня — с тем обожанием, которого он, шестерка на побегушках, никогда бы не дождался. Ревность и страх потерять свою «игрушку» взяли верх. Он вскочил, едва не опрокинув хлипкий стул.