Глава 15. Триумфальное возвращение
«You can drive your Lincoln fast, you can drive your Lincoln slow,
But when Freddy takes the wheel, you just watch the dollar go.
Through the hills of old Virginia, down to Nashville neon light,
Every gallon of the fuel must be measured just alright…»
(Из дорожных баллад водителей правительственных курьеров, июнь 1976 г.)
Белый восьмицилиндровый «Линкольн Континенталь» 1976 года выпуска, принадлежавший до этого особому гаражному фонду Министерства обороны США, катился на юго-запад по федеральной трассе № 81 с монотонным шуршанием качественной радиальной резины. Машина шла идеально, словно океанский лайнер в штиль. Под огромным капотом, выкрашенным дорогой эмалью цвета полярной кости, ровно, без единого сбоя дышал семилитровый двигатель мощностью в двести с лишним лошадиных сил.
Для любого двадцатилетнего американца, родившегося в трущобах Теннесси, поездка на таком роскошном правительственном дредноуте, да еще и с полным баком бензина за счет федерального бюджета, стала бы вершиной жизненного успеха.
Фредди сидел за рулем, положив левую руку в кожаной перчатке на полированный обод рулевого колеса. Через вибрацию рулевой колонки и педального узла Фредди с точностью до микрона чувствовал состояние каждого коренного подшипника коленвала, зазор в каждой свече зажигания и удельную теплоту сгорания американского топлива в камерах выхлопа.
— Карбюратор они, конечно, настроили на заводе в Мичигане неплохо, — мысленно отмечал Фредди, экономно распределяя мышечные усилия при повороте руля. — Смесеобразование стабильное.
Но перерасход бензина на гидротрансформаторе автоматической коробки — чистое преступление. Процентов двенадцать полезной работы уходит в пустой нагрев трансмиссионного масла. Доеду до мастерской — надо будет пересчитать геометрию масляных каналов, поднять КПД узла хотя бы до девяноста процентов. Нечего государственные… то есть артельные баксы на ветер выбрасывать.
Рядом с ним, на пассажирском сиденье, заваленный брезентовыми мешками, покоился тот самый фанерный ящик из-под армейских сухпайков. Внутри него, аккуратно переложенные чистой ветошью, лежали все двенадцать изъятых при обыске брусков: шесть слитков «поющей стали» марки U-12, три тяжелых, поглощающих звук куска «вибраниума» и редкие лантаноиды. На крышке ящика красовался жирный, фиолетовый штамп специального отдела Щ.И.Т.: «ОБЪЕКТ ИЗЪЯТИЯ ВОЗВРАЩЕН В СВЯЗИ С ОТСУТСТВИЕМ СОСТАВА ПРЕСТУПЛЕНИЯ. ПОЛКОВНИК Н. ФЬЮРИ».
Ник Фьюри сдержал свое слово. Ему потребовалось около часа, чтобы с помощью аварийных бригад и ручных автогенов вырезать скрученный в рулон стальной стол из дверного проема допросной комнаты № 4. После этого полковник вышел в коридор, лично осмотрел спекшуюся в чугунный шлак медную систему заземления трех этажей подземного бункера и, мрачно сплюнув на испорченный линолеум, приказал немедленно выдать Крюгеру «Линкольн», сырье и подписать все процессуальные документы. Рисковать несущими стальными балками фундамента базы Щ.И.Т. а Фьюри не стал — против суровой, подкрепленной законами кристаллографии логики советского технолога у американского военного ведомства брони не нашлось.