— Крюгер… Мать твою за ногу… — прохрипел Билли, подходя ближе и трогая пальцем хромированный бампер. — Это что, машина тех парней в серых костюмах? Они тебе её… подарили?
— Выделили в качестве компенсации за вынужденный простой артели и нецелевое расходование моего рабочего времени, — отрезал Фредди, открывая багажник и вытаскивая тяжелый фанерный ящик со стратегическим сырьем.
— Помоги лучше, Билли, донести до цеха. Тут наши оборотные фонды в целости и сохранности. Федеральная проверка нарушений в отчетности не выявила, излишки признаны законными.
Боб, ты чего сидишь как на партсобрании? Сигару изо рта вынь, у меня тут свежая ветошь на крыльце лежит, загорится — из твоей зарплаты вычту.
Боб судорожно выплюнул сигару прямо в урну и вскочил с ящика, протирая глаза.
— Фредди… Ты… ты просто чертов демон, — прошептал продюсер RCA. — Ты уехал в наручниках с парнями из национальной безопасности, а вернулся через пятнадцать часов на лимузине министерства обороны с ящиком своего секретного металла! Теперь весь Бродвей загудит!
Боров третий час сидит в своем офисе, запер двери на все замки и пьет виски ведрами, боится, что ты его из города выживешь!
— Шериф ваш — дурак и бездельник, — Фредди Савельевич солидно поднялся по ступеням, неся ящик с вибраниумом так легко, словно это была коробка с зефиром.
— Вместо того чтобы за порядком на улицах следить, он шпионские романы на рабочем месте читает. Пускай сидит, может, умнее станет.
Так, товарищи партнеры, разговорчики в строю прекратить. Рабочий день артели начинается ровно через пятнадцать минут.
— Мэри, — иди на кухню, поставь, пожалуйста, чайник. У меня после этой вашингтонской командировки во рту вкус пережженной меди, надо биологический баланс восстановить.
— Билли, — тащи стартер на верстак, сегодня мы из него сделаем вечный двигатель по первому разряду.
— Боб, и — в понедельник жду на студии, как договаривались, стойки я вам обжал, теперь надо ваши магнитофоны Ampex к нормальному состоянию привести. По местам!
Через десять минут мастерская артели «Крюгер и партнеры» зажила своей привычной, строгой и абсолютно размеренной производственной жизнью. Пахло канифолью, свежим яблочным пирогом, который Мэри уже успела достать из печи, и немного — дорогим моторным маслом от правительственного «Линкольна», который Фредди аккуратно припарковал у ворот, строго параллельно бордюру, с зазором ровно в пять дюймов.
Фредди сел за свой верный дубовый верстак и, достав из кармана комбинезона перьевую ручку с черными маслянистыми чернилами, открыл синюю книгу на новой странице и размашистым, твердым почерком начальника вывел: