И, чуть помедлив, добавила уже почти по-деловому:
— Ладно, калитку так калитку. Завтра же и смажу.
Глава 8. Борьба с люфтом и американской халатностью
«You can sing about your heartaches, you can sing about your wife,
But if your microphone is rattling, it will ruin all your life…»
(Из кухонных куплетов техников студии RCA, май 1976 г.)
Понедельник на легендарной RCA Studio B начался не с привычного перегара и ленивого перематывания пленки, а с суровой производственной пятиминутки, которую Фредди Крюгер устроил самому себе ровно в шесть утра за чашкой пустого кипятка в собственной мастерской. Ибо, как известно, если ты не планируешь свой день, день планирует тебя — и, как правило, в убыток.
Его законное детище — артель "Крюгер & партнеры" на Бродвее — требовало неустанного надзора, хозяйского глаза и, что греха таить, постоянного вливания наличности. А нынешний визит в американскую студию звукозаписи был для старого технолога не более чем шабашкой. Быстрым, почти конспиративным леваком в личное время, чтобы пополнить оборотные средства на закупку качественного листового железа. Ибо без железа нет дела, а без дела нет жизни.
В 7:55 утра, застегнутый на все пуговицы рабочий комбинезон, Фредди переступил порог аппаратной RCA. Под мышкой он держал армейский осциллограф Тектроникс— подарок Боба, который за выходные Савельевич, не пожалев двух калорий на прогрев пальцев, полностью реанимировал: высохшие электролиты заменены, калибровка точнее швейцарских часов. Прибор теперь выдавал синусоиду такой чистоты, что хоть сейчас отправляй на ВДНХ в павильон "Электротехника".
Боб встретил его в коридоре с чашкой кофе, который по запаху можно было принять за растворимый соляр.
— О, Крюгер, точен как хронометр, — сказал Боб, с уважением косясь на обновленный осциллограф. — Заходи. Пульт твой дышит ровно, но сегодня беда с механикой. Приехали тяжелые немецкие микрофоны Neumann U87 — вещь дорогая, студийная, а наши стойки, черт бы их побрал, разболтались. Шарниры пляшут, фиксаторы капризничают. Стоит исполнителю взять высокую ноту или, не дай бог, энергично зажестикулировать — стойка начинает сползать, издавая мерзкий металлический скрежет прямо в мембрану. Сэм предлагает всё выбросить и заказать новые из Нью-Йорка, но это три недели простоя и три тысячи долларов убытков.
Фредди молча прошел в тон-зал, водрузил Тектроникс на вспомогательный столик и окинул критическим взглядом три массивные хромированные стойки. Для американцев это считалось "профессиональным оборудованием". Для Савельича — чистый брак штамповки, копеечная ерунда, которую на любом советском заводе отбраковали бы еще на входном контроле. Тратить на эту ерунду полноценный рабочий день своего предприятия он не собирался. На шабашках надо действовать быстро, эффективно и строго за наличный расчет.