— Нью-Йорк, говоришь? — Фредди брезгливо пошевелил пальцем разболтанный силуминовый зажим на центральной стойке. Люфт составлял добрых три миллиметра — для точной аппаратуры это катастрофа масштабов регионального землетрясения. — Из Нью-Йорка вам такой же металлолом привезут. У ваших снабженцев руки под карандаш заточены, а не под инструмент. Штамповка копеечная, резьба прослаблена, шаг не выдержан. Американская халатность в чистом виде, помноженная на капиталистическую жадность.

В этот момент в тон-зал, вальяжно покачивая бедрами, вплыла местная знаменитость — долговязая девица в джинсах-клеш с бахромой и огромных солнцезащитных очках на пол-лица, несмотря на полумрак студии. Это была Долли Партон, восходящая звезда нэшвиллского кантри-попа, чьи волосы, по слухам, требовали отдельного райдера, а капризы — отдельного штата.

— Бобби, дорогой! — пропела она, проходя мимо Фредди так, словно он был не человеком, а предметом интерьера, разве что чуть менее эстетичным, чем стойка. — Надеюсь, сегодня этот дурацкий штатив не будет падать мне на ноги, как в прошлую пятницу? У меня от этих звуков пропадает всякое желание петь про любовь и разбитые сердца! И кто это у нас тут? Новый уборщик?

Фредди даже бровью не повел. Он вообще не умел вести бровями — это была привилегия людей, которые не знают, что такое дефицит времени. Он спокойно достал из кармана штангенциркуль, замерил диаметр трубы и повернулся к Бобу, полностью игнорируя присутствие «звезды». Время капало, как вода из ржавого крана, а на Бродвее его ждал недокрученный стартер папаши Билли.

— Значит так, Боб. Выбрасывать ничего не надо — это нехозяйственный подход. Металл здесь, в принципе, неплохой, хром еще послужит. Проблема в прокладках и фиксаторах. Конструктор, который это проектировал, явно был перебежчиком из кондитерской промышленности: вместо надежности он лепил красоту, а вместо инженерии — видимость оной.

Фредди повернулся спиной к девице и Бобу, делая вид, что копается в своем брезентовом чемодане. На самом деле ему требовалось провести деликатную операцию без лишних свидетелей — чтобы побыстрее закончить этот приработок и вернуться к настоящему делу.

Его желудок, работающий с образцовым КПД, за секунду расщепил утренний пирог Мэри на чистейшие джоули. Фредди снял перчатку, взял разболтанный силуминовый зажим в левую ладонь и слегка сжал кулак. Внутренний биокинез сработал как контролируемый прецизионный пресс — без шума, без пыли, без искр, чисто за счет управляемого сдвига молекулярной решетки. Диаметр кольца уменьшился ровно на 0,4 миллиметра — под идеальный посадочный стандарт.