Глава 7. Артель «Крюгер & партнеры
«If you built it right, they will come from afar,To fix their machine or to tune their guitar…»
(Из нэшвиллских профессиональных баллад, 1976 г.)
Выкуп соседнего складского помещения у миссис О’Лири прошёл по всем канонам жёсткого производственного аудита — с той лишь разницей, что вместо ревизионной комиссии в роли аудитора выступала сама ирландка, ошарашенная до глубины своей кельтской души тем, что тощий жилец из полуподвала выложил на стол три сотни наличных долларов. Деньги эти были заработаны на "Старом Крюгере" (эксклюзивном дистилляте, приводившем бармена Сэма в состояние религиозного экстаза) и на переборке моторов, которую Савельич проводил с хирургической точностью. Миссис О’Лири подписала договор аренды с правом выкупа, даже не заглянув в мелкий шрифт, — ибо кто в здравом уме станет вчитываться в бумажки, когда перед носом шуршат зелёные купюры?
— Смотри у меня, Фредди, — буркнула она, пряча бумажки в необъятное декольте, служившее ей одновременно и сейфом, и тайником, и, судя по всему, индикатором настроения. — Чтобы никакой грязи и шума после десяти вечера.
— У меня, миссис О’Лири, порядок — это закон природы, — солидно ответил Фредди, аккуратно завинчивая колпачок перьевой ручки, которой они скрепляли подписи. — Грязь — это нецелевое расходование пространства. У нас здесь будет образцовое предприятие.
Следующие три дня Фредди Савельевич провёл в режиме генеральной реконструкции, достойной скорее восстановления Дрездена, чем какого-то там складского закутка. Бывший склад, заваленный гнилыми ящиками и хранивший в себе вековые запахи сырости и отчаяния, превращался в легальную мастерскую по ремонту точной аппаратуры и реставрации музыкальных инструментов. Его биологический реактор, надо признать, трудился на полную мощность, но Фредди больше не рисковал демонстрировать чудеса металлообработки на глазах у случайных прохожих. Он действовал тоньше, почти как фокусник, который не показывает публике механику трюка. Из медного лома, выменянного у папаши Билли на право первой заправки, Фредди вручную — используя собственные ладони как мягкий формовочный пресс — вытянул идеальные, тончайшие жилы для намотки звукоснимателей. На старой газовой плитке, которая, казалось, помнила ещё времена сухого закона, он сварил костный клей по секретному рецепту, выданному его организмом после дегустации местной говяжьей рульки. Запах стоял такой, что у голубей за окном начиналась культурная программа.
К утру четверга мастерская сияла стерильной чистотой — ни тебе пылинки, ни тебе творческого беспорядка, за который так любят цепляться богемные личности. Вдоль стен выстроились аккуратные стеллажи, на которых покоились отрегулированные ламповые блоки, готовые трансформаторы и наборы калиброванных гаек, разложенные по размеру с педантичностью аптекаря. Над дубовым верстаком, который Фредди лично просмолил и отциклевал до зеркального блеска, висел инструментальный ряд, где каждый ключ занимал строго своё место — не потому, что так положено, а потому, что иначе нарушается технологический процесс. А над входной дверью, выходящей в тихий переулок возле Бродвея, красовалась новенькая, пахнущая свежей олифой вывеска: "КРЮГЕР & ПАРТНЕРЫ". Точная механика, акустика, ремонт". И никаких тебе "Limited" или "Inc." — только суровая пролетарская лаконичность.