— Это тебе, Фредди, — тихо сказала она, переступая порог и оглядывая безупречный порядок мастерской. — Мой личный вклад в уставной капитал твоей артели.

Она села на высокий табурет у верстака, настроила струны с той лёгкостью, которая даётся только годами практики и любви к своему инструменту, и взяла первый аккорд. Звук отреставрированного дерева поплыл по мастерской — чистый, глубокий, без единого изъяна, словно сама природа решила показать, что иногда искусство и техника могут договориться. И Мэри запела. Это была новая песня, которую она написала всего две ночи назад — баллада о человеке, который пришёл из ниоткуда, не говорил красивых слов, но умел чинить сломанные вещи и возвращать жизни правильный ритм.

Папаша Билли застыл со своим стаканом бурбона, даже не донеся его до губ; Боб перестал дымить, уставившись в одну точку, а Крюгер стоял, прислонившись к косяку двери, и слушал. В его мысленной амбарной книге впервые за всё время графа «эмоциональные затраты» не вызвала внутреннего протеста. Этот расход энергии был полностью оправдан — конверсия искусства в душевный покой прошла со стопроцентным коэффициентом полезного действия, что для такого прагматика, как Савельич, было равносильно признанию высшей гармонии.

Когда Мэри закончила, Билли шумно захлопал в ладоши, да так, что чуть не расплескал бурбон, а Боб просто уважительно кивнул и залпом допил свой стакан — видимо, чтобы скрыть неожиданный комок в горле.

Гости начали потихоньку расходиться ближе к полуночи. Билли пообещал подкинуть завтра пару заказов на переборку стартеров, а Боб напомнил, что в понедельник ждёт на студии для профилактики микрофонных стоек — и пусть только кто-нибудь скажет, что это не судьба.

Савельич запер тяжёлую дубовую дверь на тот самый замок, который когда-то стал причиной его знакомства с миссис О’Лири, и прислушался к тишине. В мастерской воцарилась приятная, рабочая тишина — пахло канифолью, свежим деревом и немного тем пирогом, который Мэри оставила на столе, прикрыв его чистым полотенцем.

Фредди сел за свой новый верстак, открыл чистую общую тетрадь в твёрдом переплёте и аккуратно, тем самым размашистым почерком, который однажды заставит трепетать не одну бухгалтерскую душу, вывел на первой странице: "Артель "Крюгер & партнеры". Книга учета доходов и расходов. Май 1976 года". Он занёс туда первые цифры: стоимость аренды, затраты на костный клей, чистый доход от продажи дистиллята Сэму и пятнадцать долларов от Боба. Подведя черту, Фредди удовлетворённо хмыкнул — первичный хозяйственный базис был заложен, и предприятие вышло в плюс в первую же неделю. Это, как он сам себе заметил, было получше, чем у некоторых "стартапов" на Кремниевой долине.