И, уже проводив Билли до двери, Савельич хмыкнул и тихо добавил, адресуясь скорее к себе, чем к собеседнику:
— Да, анекдот вспомнился:
«К сантехнику прикрепили практиканта. Вызывают на выезд. Приезжают. Канализационный люк. Из него течет дерьмо. Сантехник подходит к люку и ныряет.
Через минуту выныривает, кричит:
— Ключ на 19.
Снова ныряет. Через полминуты выныривает:
— Прокладку No.6.
Опять ныряет. Выныривает:
— Ключ на 26.
Ныряет. Через минуту выныривает. Выходит, отряхивается и закуривает. Сел, отдышался и говорит практиканту:
— Вот так!.. Учись, студент! А то так и будешь всю жизнь ключи подавать…”. Билли посмотрел на Крюгера не понимающе и вдруг разразился громким утробным ржачем, вытирая слезы, он показал "Класс"…"
Вот так и этот Старк: накрутил транзисторов, а куда их крутить — не понял. Эх, молодость, самонадеянность и отсутствие производственного опыта — три кита современной американской инженерии».
Фредди захлопнул дверь, вернулся к верстаку и снова взял в руки звукосниматель Мэри, который так и ждал своей калибровки. Генератор Старка больше не существовал — был лишь новый агрегат «Артели Крюгер и партнёры», готовый трудиться до скончания времён, не требуя ни цифровых обновлений, ни поклонения перед брендом. А это, как справедливо заметил сам Савельич, и есть настоящий прогресс.
Глава 10. Удельное акустическое сопротивление
«The wood remembers where it grew, they say down in the rills,
It keeps the wind, it keeps the rain of old Virginia hills.
But if you crack the seasoned board or split the heavy spine,
No simple glue from Nashville town can heal the broken pine…»
(Из довоенных Аппалачских баллад, записанных этнографами в 1930-х гг.)
В четверг после полудня, когда Нэшвилл плавился от тридцатиградусной июньской жары, в артель „Крюгер & Партнеры" зашел старик. Он не был похож на завсегдатаев Бродвея — ни раскидистой ковбойской шляпы, ни расшитого серебром жилета. Старый чернокожий музыкант в потертом пиджаке с чужого плеча аккуратно, словно хрустальную вазу, положил на верстак Фредди плоский фанерный кофр, перемотанный бельевой веревкой.
— Сын Билли сказал, ты творишь чудеса с железом, парень. Но здесь другое. Это довоенный "Каламазу" тридцать шестого года. Мой дед играл на ней в дельте Миссисипи. Вчера на заправке пьяный дальнобойщик задел кофр бампером своего „Питербилта". Корпус всмятку. Местный лютьер сказал — только на дрова. Посмотри. Если не ты, то никто не сможет помочь.
Савельевич отложил микрометр, сдвинул на лоб защитные очки и заглянул внутрь открытого кофра. Нижняя дека гитары была расколота надвое, обечайка пошла рваными трещинами, а рейки жесткости внутри корпуса вырвало с мясом. Но стоило Фредди коснуться пальцами обломков старой ели, как его внутренний комбайн, до этого мгновенно щелкавший любые американские сплавы, неожиданно выдал системный сбой. Нервные окончания на пальцах вместо привычного отклика сухой древесины ощутили странную, неестественную плотность. Материал вел себя вопреки всем справочникам по древесине.