Неделя трудового подвига в элире автосервиса папаши Билли и ночные вахты на студии RCA подвели итоговую черту под финансовым кварталом в амбарной книге сознания Фредди Крюгера. Итог был безоговорочно прекрасен: долг миссис О’Лири канул в Лету вместе с ее претензиями, подвал благоухал хлоркой, а в углу возвышалась гора цветного металла, способная привести в священный трепет любого сборщика утильсырья.

Но, как водится, аппетит приходит с расширением производства. Для легальной мастерской по ремонту точной аппаратуры этого добра было столь же мало, как совести у страхового агента. Требовался рывок. Капитал. Или хотя бы его убедительная видимость.

Озарение снизошло на Фредди в пятницу вечером, когда он, войдя в легендарный Tootsie's Orchid Lounge, столкнулся с вопиющей несправедливостью мироздания. Пока Мэри собирала ноты, Фредди, дабы убить время, пригубил стакан местного "Теннесси" за полдоллара… и едва не опрокинул стойку от возмущения.

Его адаптивный метаболизм, настроенный на анализ, мгновенно разложил пойло на молекулярный уровень и выдал уничтожающий вердикт: сивушные масла били рекорды, дистилляция напоминала кустарную поделку детсадовца, а жженый сахар маскировал технический спирт.

"И за этот химический коктейль люди отдают кровные центы?" — мысленно возопил Фредди Савельевич. "Да за такое на нашем комбинате начальника цеха дистилляции лишили бы не только премии, но и пенсии. Это же чистый яд, маскирующийся под виски".

Взгляд Крюгера упал на полки за спиной бармена. В Нэшвилле 1976 года алкоголь лился рекой, но качество хромало на обе ноги: Бродвей торговал муншайном, который гнали в лесах Кентукки реднеки в бочках из-под солярки, с молитвой и грубым нарушением ТБ.

Логика была железобетонной: "Если рынок не дает продукта, его должен сделать технолог с медицинским уклоном".

Наутро он осадил центральный фермерский рынок. Среди Фордов и воплей торговцев Фредди узрел свою судьбу — старый фургон, заваленный кормовой кукурузой. Некондиционное зерно, тронутое сыростью, продавалось за бесценок, ибо даже куры воротили от него нос.

— Почем, хозяин? — спросил Фредди, погружая пальцы в мешок. Его измененная нервная система считала плотность крахмала, как радист ловит сигнал SOS.

— Два бакса за куль, парень. Забирай всё — отдам за десятку, жена ругается, — буркнул фермер, сплевывая сквозь зубы.

Через час Фредди, сотрясая воздух непечатными эпитетами, втащил три мешка в полуподвал. Обычный человек купил бы бак, дрожжи и неделями ждал браги, рискуя взорвать квартал. Но Фредди был не обычным человеком. У него имелся персональный биореактор, встроенный прямо под ребра.