Ева резко обернулась и вскинула автомат.
— ИДИОТЫ! ЗАТКНИТЕСЬ! ИЛИ Я ВАС САМА ЗАТКНУ! ГРУЗИТЕСЬ В МАШИНУ! СЕЙЧАС ЖЕ!
Её крик заставил людей на секунду замолчать. Они обернулись на Еву, а затем снова бросились к джипу. Один из мужчин подхватил упавшую винтовку, другой, всё ещё сжимая ящик, полез в кузов.
Ева рванула к крыльцу. Бетти уже добралась до отца. Она металась возле мертвецов, рвавших его, хватала их за плечи и пыталась оттащить. Не замечала ни крови на руках, ни того, что один из заражённых повернул голову в её сторону.
— Бетти! Назад! — крикнула Ева.
Она подбежала, схватила её за ворот куртки и резко дёрнула на себя. Бетти отлетела в сторону и упала на асфальт. Но увидев отца под мертвецами, она снова попыталась подняться, захлёбываясь рыданиями.
— ЗАМОЛЧИ, ДУРА! ЕМУ УЖЕ НЕ ПОМОЧЬ!
К ним подбежал Сет с топором. Вместе с Евой они добили троих заражённых, но мужчину уже было не спасти. Шея оказалась почти перекушена, кровь заливала крыльцо.
Рассвет застал убежище уже в движении. Сквозь плотные шторы пробивался серый свет. Холл и коридоры гудели негромкой, деловой суетой. Все двигались с сосредоточенной серьезностью людей, знающих цену ошибке. Каждый выполнял свою часть плана, спущенного Евой накануне.
Маленькая подсобка рядом с кухней была завалена ящиками до потолка. Воздух стоял спертый, пропитанный пылью, запахом картона и сладковатой окисью металла от банок. Единственный фонарик на столе бросал резкий луч света, в котором кружились мириады пылинок.
Камила Коннор (бывшая заведующая городской библиотекой им. Фолкнера) сидела, сгорбившись на табуретке, блокнот на коленях. Ее тонкие пальцы, привыкшие перелистывать страницы редких изданий, теперь с каллиграфической точностью выводили цифры в столбик: Консервированная кукуруза – 184 банки, Фасоль стручковая – ?.
Лицо ее было бледным, тени под глазами – глубокими, но взгляд за очками (которые она постоянно поправляла) оставался острым, сосредоточенным. Она методично перебирала банки в открытом ящике перед собой, шепча названия и сроки годности, как заклинание:
— Тунец в масле... июнь 2026... Тунец в масле... июнь 2026...
Каждая банка ощущалась ею на вес – не как товар, а как порция жизни. Она машинально пыталась рассортировать их по видам, но Рита тут же останавливала ее:
— Неважно что, Камила, важно сколько! Пиши общий счет!
Рита стояла над Камилой, как суровый надзиратель. Ее мощные руки, привыкшие месить тесто и носить полные котлы, легко переставляли тяжелые ящики. Лицо было непроницаемой маской, но в уголках губ залегло напряжение. Она пересчитывала банки в следующем ящике громко, отчетливо: