Их «золотой век» длился, пока был бензин. Они находили заброшенные фермы, иногда удавалось найти склад с едой, которую не забрали первые мародеры. Но с каждым днем бензина становилось все меньше. Заправки были сухими или охранялись вооруженными бандами.
— Последние канистры мы растянули на неделю. Ехали на самых низких передачах, глушили двигатель на каждом привале. А потом он кончился. Совсем. — Дейв закрыл глаза, вспоминая тот день. — Мы стояли на пустынной дороге. И понимали, что это конец. Конец той жизни. Мы оставили машины. Выгрузили всё, что могли унести на себе. И пошли. Просто вперёд. Куда глаза глядят.
Их группа превратилась в караван отчаяния. Они шли, таща на себе свои жалкие пожитки. Ноги стирали в кровь. Джошуа, которому было тогда десять, плакал от усталости. Лиза тащила его половину пути на себе.
— Мы теряли людей. Не только от… них. Один мужчина, Билл, просто умер ночью от сердечного приступа. Девушка, Сара, умерла от заражения крови — поранила ногу ржавым гвоздем. Мы не могли ей помочь. Аптечка давно кончилась. Мы просто оставляли их там, где они падали. Закапывали, если были силы. А чаще — нет.
Следующее утро в Пальмонте началось с привычной прохлады и тумана, окутавшего городок. Нева стояла у входа в госпиталь, прислонившись к стене, и смотрела на почти пустую пачку сигарет. Она вытряхнула одну сигарету, чиркнула зажигалкой и сделала глубокую затяжку, чувствуя, как дым щекочет легкие. В этот момент из двери вышла Шарлот, закончившая утренний обход.
— Угрозы нет, — доложила медсестра, потирая руки, заледеневшие от стерильного холода палат. — Все стабильны, признаков инфекции ни у кого не выявлено. Роза уже всех накормила завтраком.
Нева кивнула, ее лицо не выразило ни удивления, ни облегчения. Она посмотрела на догорающую сигарету, затем на пачку, и ее лицо исказила легкая гримаса досады.
— Запасы табака заканчиваются, — констатировала она, произнося это с тем же тоном, каким сообщила бы о нехватке бинтов или патронов. — Придется бросать курить.
Она резко стряхнула пепел, сделала последнюю затяжку и с силой швырнула окурок в металлический мусорный бак, стоявший неподалеку. Тлеющий кончик описал в воздухе короткую дугу и с шипением угас среди прочего хлама. Развернувшись, она решительно вошла в здание, оставия за спиной утренний холод.
Нева направилась в палату Дейва. Дверь была приоткрыта. Он стоял у окна, спиной к входу, но его поза — напряженные плечи, сцепленные за спиной руки — выдавала собранность и нервное ожидание. Услышав ее шаги, он обернулся и выпрямился, словно солдат, принимающий командира.