— Поняла, босс.
Рация пискнула. Голос Рона:
— Босс, периметр чист. Смена дозоров прошла. Фэл… орет, что проспал всего час и готов хоть сейчас.
— Пусть орет, — ответила Нева, глядя на схему Вантауна. — До утра в карцере. Утром – ко мне. И… Рон.
— Да, шеф?
— Завтра вылазка. С утра. Не для боя, а для разведки.
— В Вантаун? — в голосе Рона прозвучало неподдельное напряжение.
— В Вантаун, — подтвердила Нева. — Проверим сказки нашей гостьи. А теперь – отбой. Всем спать. Кто не спит – пусть охраняет тех, кто спит.
Она отключила рацию. Тишина.
Дверь её кабинета захлопнулась с глухим стуком. Чужаки. Внизу. Ливия с ее полумертвыми друзьями и рюкзаком лжи. Сегодня придётся ночевать здесь. Риск. Неизвестно, что выкинут эти пришельцы из руин прежнего мира.
Но ее глаза сразу нашли цель – свернутые схемы Вантауна, брошенные ею на стол. Она подошла, развернула их снова. Шершавая бумага, линии коридоров, пометки… Пальцы Невы сами потянулись к одному из проходов, замерли. Здесь… Здесь она была по приказу этой суки Вероники Ларенс. До эпидемии. До всего этого ада. Казалось, сто лет назад. Память, как назойливая муха, впилась в мозг.
«Чушь собачья, что она несла,» – мысленно процедила Нева, вспоминая сказки Ливии. «Сказки для испуганных детей.» Но… Капля чего-то похожего на уважение теплилась где-то глубоко. Защищает своих. Рвется за них. Лжет за них. Нева поступила бы точно так же. Без сомнений. Жизнь своих – единственная валюта, в которой еще можно верить.
Нева замерла в дверном проёме палаты, сознательно используя свою тень – длинную, остроконечную от кожаного плаща, как крыло стервятника – как психологическое оружие. Сет и Балт, её каменные глыбы, встали чуть позади, создавая незримое давление. Её взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по Эду – уже более уверенному, но всё ещё бледному. Потом упал на Джулию. Девушка сжимала одеяло, будто оно было щитом. Слаба. Уязвима.
— Выглядите лучше. Пока что, — её голос щёлкнул, как снимаемый с боевого взвода предохранитель. Констатация факта, не комплимент.
Джулия попыталась выпрямиться, но спина предательски прилипла к стене. Попытка сохранить достоинство. Напрасная.
— Только слабость… — голос сорвался, и Нева уловила в нём комок стыда. Беспомощность всегда пахнет стыдом.
Она шагнула в комнату, и воздух внезапно сгустился, будто затянутый дымом. За её спиной Сет метнул взгляд на ржавые наручники у пояса – немое напоминание о возможных мерах. Нева пальцем в перчатке забарабанила по табличке «Кабинет №3». Ирония. Здесь когда-то лечили ангины и переломы. Теперь – лечат от смерти. Или готовят к ней.