Она резко перевела взгляд обратно на карту, отсекая лишнее. Практичность снова взяла верх.
Тишина после слов Невы о базе повисла недолго. Прагматизм выживания требовал действий. Нева кивнула, давая знак начинать. Её взгляд, все ещё отдалённый после мыслей о Габриэлле, сфокусировался на собравшихся, став снова острым и оценивающим.
Балт заговорил первым, его бас, привыкший командовать на постах, гулко прокатился по комнате. Отчёт был лаконичным, как доклад военного:
– Оружие с вчерашнего разбоя: три ящика автоматов, ящик гранат Ф-1, пять целеньких раций, патронов – под три тысячи разных калибров. Броники – шесть штук, три целых. Всё учтено, распределено по арсеналам, часть – на вышки. Посты усилены, смена без нареканий. Ротация – по графику. – Он сделал паузу, его тяжёлый взгляд упёрся в Неву. – Вопрос: Вэл. Сидит в камере участка уже сутки. Что с ним делать?
Нева не моргнула. Её ответ был холоден и быстр, как выстрел:
– Пусть до вечера посидит. – Она отхлебнула глоток воды из потертой фляги. – Пусть подумает. Как он рисковал остальными, пока дрых на посту. Дальше решим.
Камилла подняла тетрадь, её голос был спокоен и деловит, контрастируя с Балтом:
– Запасы. С Ритой сверили всё. Сухпайков – на два месяца при экономном раскладе. Тушёнка с лаборатории – плюс неделя. Муки, крупы – под контроль. Вода – чистая с фермы.
Джип Гладиатор с глухим урчанием двигателя вырвался за пределы Пальмонта, взяв курс на северо-восток, в предгорья. За рулем – Джина, ее лицо сосредоточено, пальцы крепко сжимают баранку. Рядом – Нева, ее взгляд, как радар, сканировал обочины, заброшенные поля, руины ферм. На заднем сиденье ерзал Сет, его автомат лежал на коленях, а через плечо был перекинут тяжелый пожарный топор с тусклым, но острым лезвием – его верный инструмент в ближнем бою. У пояса Невы висел боевой нож в прочных ножнах, его рукоять потерта от частого использования. У Джины за спиной, в ножнах на ремне, торчала рукоятка массивного тесака для мяса – не элегантно, но смертельно и эффективно в умелых руках.
Мир еще не успел погрузиться в тотальное запустение. Дороги, хотя и заваленные кое-где брошенными машинами и мусором, были проходимы. Поля лишь начали зарастать сорняками, здания стояли в основном целые, лишь с выбитыми стеклами и следами паники – граффити «Помогите!», «Вода здесь!», высохшие лужи крови на асфальте. Но сильно не заброшено и не разрушено не означало безопасно. Ожившие были повсюду.
Первые встречи были одиночными. Фигура, бредущая по краю поля. Еще одна, застрявшая в дверях разбитого магазинчика. Третья, бесцельно бьющаяся головой о стену гаража.