Ее пальцы сжали руль.
— Никто не принесет нам готовое на блюдечке. Никто не завезет свежий привоз в супермаркет. Всё, что ты видишь вокруг — всё сделано нашими руками. Выстроено. Выстрадано.
Дейв слушал, глядя на нее.
— Не бойтесь нас, Нева, — тихо, но очень искренне сказал он. — Мы не волки. Мы… простые люди. У нас за все это время были только одни мысли: найти хоть крошку еды и закинуть в рот. Чтоб не умереть сегодня.
Он сглотнул, глядя в окно.
— Мы ели в лесах ягоды, если повезет найти. Иногда ловили белку, или даже енота… это был праздник. Бывало, жевали траву, чтобы обмануть желудок. А сейчас… Сейчас я как будто в рай попал. В тот самый, про который уже и забыть успел.
Нева молча кивнула, свернула на дорогу, ведущую к ферме, и после паузы спросила:
— Откуда вы, Дейв? Ты и другие. Расскажи. Как это началось для вас?
Вопрос, казалось, застал его врасплох. Он откинулся на спинку сиденья, и его взгляд стал отсутствующим, уносясь в прошлое.
— Мы из Хармонди, — начал он медленно, подбирая слова. — Небольшой город. Там всё и началось. Сначала по телевизору — новости о беспорядках, о каком-то новом вирусе. Потом связь пропала. А потом… потом они пришли.
Он замолчал, собираясь с мыслями.
— Первые дни были самыми страшными. Не от них, а от людей. Магазины разграбили за сутки. На заправках перестрелки были за последний бак бензина. Мы с Лизой, моей женой, и нашим сыном Джошуа… мы забаррикадировали себя в своем доме. Сидели, слушали крики, выстрелы. А потом наступила тишина. Такая… звенящая. И тогда мы поняли — надо уходить.
Он описал, как они вдвоем с Лизой, пока Джошуа спал, в панике сгружали в их старенький внедорожник всё, что могли: банки с фасолью и кукурузой, пачки макарон, бутылки с водой, всю аптечку, теплые одеяла, одежду. Помнил, как Лиза, плача, положила на сиденье его старую бейсболку и фотоальбом. Он тогда сказал ей: «Это лишний вес», а она ответила: «Это память. На всякий случай».
— Мы уехали на рассвете. Выехали на трассу, а там… ад. Машины брошены, некоторые горели. Кое-где уже они бродили. Мы ехали по обочине, по тротуарам, лишь бы проехать. Цель была одна — уехать подальше.
Первые недели они двигались от города к городу, от поселка к поселку. К ним по дороге присоединялись другие беженцы — такие же испуганные, такие же потерянные. Образовалась небольшая колонна — человек двадцать, на нескольких машинах.
— Мы держались вместе. Потому что в одиночку было совсем страшно. Объединили запасы, установили дежурства. Думали, вот, пересидим это где-нибудь в лесу, пока армия всё не наладит… — он горько усмехнулся. — Глупцы.