Нева, тем временем, жестом указала на кровать.
— Садись.
Она сама опустилась на стул напротив, ее движения были резкими. Шарлот молча приготовила тонометр.
— К сожалению, не обошла, — парировала Нева, ее голос был ровным, без колебаний. — Просто научились бороться. И выживать. Какие жалобы, Дейв?
Он медленно подошел и сел на край кровати, покорно протянувая руку Шарлот для измерения давления.
— Да вроде... никаких, — он замолчал, глядя в пол, потом поднял на Неву умоляющий взгляд. — А можно спросить... Грег? Дженна?...
Нева не отвела взгляда. Она смотрела ему прямо в глаза, и ее слова прозвучали четко и неотвратимо, как приговор.
— Грег еще держится. Но уже почти не реагирует. Дженна, к сожалению... — она сделала короткую паузу, — Соболезную.
Дейв замер, не двигаясь, пока Шарлот заканчивала измерение. Казалось, он даже не дышит. Нева, не отрывая от него изучающего взгляда, продолжила:
— Значит, так, Дейв. Я прекрасно понимаю, что значит терять близких. Сейчас это стало... обыденностью. Как в магазин сходить.
В ее голосе прозвучала горькая, испепеляющая ирония.
— Но давай сосредоточимся на будущем. И на тех, кто еще жив. Открой рот. Скажи «а-а».
Он механически повиновался, и Нева быстрым движением, с помощью шпателя и фонарика, осмотрела его горло.
— У нас тут есть крематорий, — сказала она, откладывая инструменты. — Вы сможете похоронить их. На нашем кладбище. По-человечески.
Шарлот, наклоняясь, чтобы убрать тонометр, прошептала Неве на ухо, стараясь, чтобы Дейв не услышал:
— Крематорий? Но ты же всегда говорила — дым увидят чужие...
Нева, накладывая повязку на небольшую царапину на его руке, которую он, видимо, получил еще в дороге, ответила тем же ровным, не терпящим возражений тоном, не понижая голоса:
— Какое значение теперь имеет дым, когда вертолёт своим ревом уже огласил всё на многие мили вокруг?
Услышав это слово, Дейв встрепенулся. Его апатичный взгляд внезапно наполнился живым интересом.
— Вертолет? Вы... вы знаете что-нибудь про вертолет?
Нева встала, отряхнула руки и посмотрела на него сверху вниз.
— Мы много чего знаем, Дейв.
В ее ответе не было ни дружелюбия, ни враждебности — лишь констатация факта.
— Ты здоров. Сейчас одевайся. Я жду тебя на улице, у входа. Не задерживай.
Она развернулась и вышла из палаты, оставив Дейва наедине с горечью потерь, крохой надежды, связанной с вертолетом, и холодной, безжалостной практичностью этой женщины, которая, казалось, держала в своих руках не только его судьбу, но и судьбу всего этого удивительного, невозможного городка.
Дверь закрылась за спиной Невы с тихим щелчком. Дейв еще несколько секунд сидел на кровати, ощущая на себе призрачное давление ее присутствия. Слова «Грег еще держится» и «Дженна… соболезную» висели в воздухе, тяжелые и неоспоримые. Он медленно подошел к своему свертку с чистой, но чужой одеждой. Одевался он механически, пальцы плохо слушались, застегивая пуговицы на рубашке.