Последующие часы слились в одно кровавое, монотонное пятно. Они двигались по улицам Пальмонта, выписывая зигзаги смерти.
«Хамви» превратился в мобильный карающий кулак. Они не спешили. Скорость была их врагом. Врагом была паника. Их тактика была проста и ужасна: привлечь внимание, собрать на себя рассредоточенные группы оживших и уничтожить их концентрированным огнем или весом бронированной машины.
Они ехали по главной улице, где когда-то играли дети. Теперь здесь, под сломанными фонарями, бродили тени прошлого. Кайл, его лицо застыло в каменной маске профессионала, работал у пулемета с пугающей эффективностью. Короткие, точные очереди. Экономя патроны. Целясь в головы. Он не был мясником, он был хирургом, проводящим операцию по иссечению мертвой ткани.
Нева вела машину с ледяным спокойствием. Она сносила ограждения, загоняла стаи оживших в тупики между домами, где Кайл мог расстрелять их, как в тире. Она давила их десятками, чувствуя, как под колесами хрустят кости, а машина слегка подпрыгивала на кочках из человеческих тел. Ее руки не дрожали. Внутри была лишь пустота и холодная, всепоглощающая ярость. Каждое существо, размазанное по асфальту, каждый снесенный череп — это была месть за Рона. За его последний, полный ужаса взгляд.
Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в багровые тона. Багровые, как кровь на асфальте. Грохот боя в городе стих, сменяясь звенящей, настороженной тишиной. Она посмотрела на Кайла. Он спустился в салон, чтобы перевести дух и попить воды. Его лицо было покрыто каплями чужой крови. Он вытер губы тыльной стороной руки, оставив грязную полосу.
— Основная волна позади, — сказала она ему. — Теперь зачистка. Одиночки и мелкие группы. Самое нудное.
Кайл кивнул, вытирая лицо рукавом.
— Видел. С пулемета проще. Как на учениях. Жаль, что патроны не бесконечные.
Она взяла рацию, нажала кнопку общего канала, и ее голос, разнесся по притихшим улицам.
— Всем группам, всем выжившим, прием. Основную массу зачистили. Остались мелкие группы и одиночки. Осторожно, не теряйте бдительность. Все, кто может, собираемся в особняке. Повторяю: все в особняк.
Она переключила канал с привычной скоростью.
— Рита, Габриэлла, срочно. Горячий ужин на всех. Максимальными порциями.
Положив рацию на панель, она тяжело вздохнула, закрыв глаза на секунду. Веки были тяжелыми, как свинец.
— Теперь впереди несколько дней зачистки, — проговорила она, скорее для себя, глядя в лобовое стекло на залитую багровым закатом улицу, усеянную темными неподвижными телами. — А потом уборка.