— Говори.

— Идут! Поздей с князем Скопиным-Шуйским к Москве подступают. Обоз велик, телеги груженые еле катятся. Казну Шуйских везут, почитай, выгребли все до самого донышка! К вечеру, али завтра поутру у застав будут.

— Добрые вести, — кивнул гонцу, бросив ему мелкую монету. — Ступай на кормовой двор, пусть тебя накормят от пуза и вина нальют. Заслужил.

В коридоре вновь послышались торопливые шаги. На этот раз Игнат пропустил вперед Елисея. Он выглядел непривычно собранным и хмурым.

— Андрей Владимирович. От патриарха люди пожаловали.

Брови сами поползли вверх.

— Святейший Иов зовет к себе, — добавил Елисей, понизив голос. — Срочно.

Вот и началось.

Одевшись и затянув пояс потуже, проверил, легко ли выходит кинжал из ножен. Времени на пустые тревоги не осталось.

— Вели седлать Черныша, — бросил на ходу, направляясь к выходу. — Едем к патриарху.

Покои святейшего в Чудовом монастыре встретили спасительным полумраком. Отгородившись толстыми стенами от мирской суеты, келья дышала покоем. Под сводчатым потолком витал легкий сизый дымок от кадила, успокаивая расшатанные бессонницей нервы. Контраст с гудящим, словно растревоженный улей, кремлем оказался разительным.

Старец Иов сидел в глубоком кресле. Услышав шаги, патриарх медленно повернул седую голову на звук.

— Проходи, княже. — Голос старика шелестел сухим листом, но каждое слово падало весомо. Опустившись на резную скамью напротив, склонил голову, принимая благодарность.

— Земной венец ты себе почти сковал, — продолжил Иов, опираясь сухими ладонями на подлокотники. — Но без духовного благословения он лишь кусок золота, пустышка. Собор тебя выберет, не сомневайся. Да только кто наденет на тебя шапку Мономаха? Я стар. Глаза застлала тьма, а дни сочтены. Церкви нужен новый пастырь. А тебе, будущий государь — крепкая опора на патриаршем престоле. Подобрал я приемников, как и говаривали.

Сцепив пальцы в замок, приготовился слушать.

— И кого посоветуешь, владыка?

— Исидор Новгородский, — не раздумывая произнес Иов. — Муж книжный, осторожный. Бурю чует за версту и умеет гнуться, аки ива на ветру.

Такой никогда не пойдет на открытый конфликт с троном. Понадобится пустить голландцев-протестантов торговать на Волгу или не ровен час взять в жены иноземку — новгородский митрополит найдет нужные строки в Писании, сгладит углы, успокоит паству. Идеальный, удобный пастырь.

Словно прочитав мои мысли, старец предостерегающе поднял костлявый палец:

— Но помни, Андрей Владимирович. Кто легко гнется перед тобой, так же легко согнется и перед твоим врагом. Случись завтра новая беда под Москвой, приди очередной самозванец — Исидор народ на стены не поднимет. Его слово — что пух на ветру.