Одоевский отвел глаза. Минин же посмотрел с благодарностью. Торговые шестеренки закрутились. Оставалось позаботиться о том, чтобы дожить до плодов этих трудов. Впереди Земский собор, врагов вокруг — легион, а яд в кубке всегда был излюбленным оружием.

— Василий! — позвал негромко.

Бутурлин, недвижимо стоявший у дверей все это время, шагнул вперед, вытянувшись в струну.

— При всем совете жалую тебе чин кравчего. Отныне отвечаешь за каждую каплю вина и крошку хлеба на моем столе. В помощники бери Илью. Он свою былую вину кровью искупит. Землю носом рыть будет. Пусть всю кухонную челядь перетрясет в кремле. Отведчиков поставит из надежных людей. И чтоб на кормовые дворы даже мышь без вашего ведома не прошмыгнула. Справишься?

— Ни одна капля мимо нас не прольется, княже, — отчеканил Бутурлин, почтительно склонив голову. — Наведу новые порядки.

Тут Афанасий тяжело вздохнул. Опустив взгляд на исписанные листы, он принялся нервно теребить край кафтана.

— Андрей Володимирович, я тут поговорил да кое-что вспомнил… Борис Федорович Годунов в лето семь тысяч сто десятое тоже удумал науку заморскую перенимать. Отправил восемнадцать недорослей за море. Во Францию, в Любек, а четверых — в Аглицкую землю. Казны на них извели немеряно!

Подавшись вперед, оперся подбородком о сплетенные пальцы. Готовые специалисты с европейским образованием представляли собой ресурс поистине бесценный.

— И где сейчас эти грамотеи?

Власьев обреченно развел сухими руками.

— Как деньги из приказов слать перестали, они там и осели. Аглицкий посланник еще похвалялся давеча. Дескать, наши-то Никифорка Олферьев да Софон Кожухов в ихнем… Кембридже выучились. Теперь аглицкой короне да Ост-Индской компании верой и правдой служат. Обросли жирком, веру отцовскую, поди, сменили. Не вернутся они, Андрей Владимирович.

Губы сами растянулись в расчетливой усмешке. Прекрасный повод для политического торга сам плыл в руки.

— Немедленно составляй грамоту аглицкому двору, Афанасий. Пиши жестко, без привычного словоблудия.

Выдержав паузу, впечатал каждое слово в тишину кабинета:

— Либо они в кратчайшие сроки возвращают православных учеников, отправленных за казенный счет, либо возмещают государевой казне все расходы на их проживание и обучение. В трехкратном размере.

Власьев уставился на меня, округлив глаза. Пальцы опытного дипломата дрогнули, едва не выронив походную чернильницу.

— Княже, помилуй! Да они эту грамоту на смех поднимут! Где мы, а где они? Не отдадут они ни людей полезных, ни тем паче серебра. Скажут — отроки сами у нас остались, своей волей.