Дьяк, до этого державший спину прямо, теперь ссутулился и вытер рукавом лоб, на котором выступила испарина.

— Ох, грехи наши тяжкие, — выдохнул он, опираясь рукой о стол. — Ну и хватка у этого Яна, чисто клещ. Едва отбились. Но слава Богу, ушел довольный. Теперь бы и дух перевести…

— Рано расслабляться, Афанасий Иванович, — мой голос прозвучал сухо, разбивая его надежды на отдых.

Власьев замер, вопросительно глядя на меня.

— Ты же не забыл, о чем говорили? — напомнил я, глядя ему в глаза. — Рубль каждому стрельцу, полтора — конному, пять — семьям погибших.

— Помню, княже, как не помнить, — осторожно ответил дьяк. — Списки составляем, деньги готовим…

— Не просто готовим, — оборвал я его. — Завтра поутру, чуть свет, мы едем в Стрелецкую слободу. Будем раздавать награду.

Он посмотрел на меня как на умалишенного.

— Завтра⁈ — простонал он. — Князь Андрей Владимирович, помилуй! День к закату клонится. Когда же успеть-то?

Он начал загибать пальцы, и в голосе его звучала настоящая паника чиновника, которого заставляют работать не по уставу.

— Людей переписать надобно, чтобы никто лишний не затесался. Серебро из сундуков достать, пересчитать… Это ж тысячи монет! А подьячие у меня с ног валятся, и так. Не успеем мы к утру, никак не успеем! Может, через денек? Или два? Пусть людишки подождут…

— Нет! — Никаких «через денек». — Ты не понимаешь, Афанасий? И так шепчуться, что казна пуста. Еще немного и поди бузить начнут.

— Так ведь правда пуста… — начал было Власьев.

— Для них она должна быть полной! — рявкнул я. — Благодарность, Афанасий Иванович, — товар скоропортящийся. Сегодня они герои, а завтра решат, что их обманули, и начнут роптать.

Я понизил голос, но от этого он стал только жестче.

— Если мы затянем хоть на день, слухи укоренятся. А если завтра на рассвете те, кто заслужил получат награду в руки — это заткнет рты всем шептунам лучше любой плахи.

— Но считать… — слабо попытался возразить дьяк. — Это ж сколько времени, по копеечке отсчитывать…

— Я не меняла, чтобы над мошной трястись перед строем. Это должен быть княжий жест, а не базарный расчет. — Поднимай подьячих. Всех. Писарей, кого хочешь. Пусть сидят всю ночь. Свечей не жалеть. Деньги должны быть расфасованы заранее. По рублю — в отдельные тряпицы или кошели. По полтора — в другие.

— По кошелям? — ахнул Власьев.

— Да. Чтобы я просто брал и вручал. Быстро, красиво, щедро. Понял?

Власьев тяжело вздохнул, понимая, что спорить бесполезно. Плечи его поникли.

— Понял, княже. Будет исполнено. Не спать так не спать…

— И еще, — я подошел к столу, взял чистый лист и быстро набросал несколько строк. — С Волынским сам преговорю, что бы стрельцов да послужильцов по утру созвал.