Я повернулся к Власьеву, который все еще обмахивался рукавом.

— Афанасий Иванович, найдется ли у нас мягкой рухляди на половину долга? На пять тысяч сто рублей?

Я смотрел на него пристально, давая понять: нужно найти. Хоть из-под земли достать.

Власьев, умница, старый лис, сразу понял мою игру. Он перестал охать, выпрямился и степенно погладил бороду, будто прикидывая в уме несметные богатства, а не пустые сундуки.

— Как не найти, Андрей Владимирович, — ответил он уверенно, хотя я видел, как дергается жилка у него на виске. — Обоз с Сибири аккурат пришел, не успели еще в расход пустить. Да и у Шуйских в подклетях добра немало было. Соболя черные, баргузинские, куницы, лисицы чернобурки… — он сделал вид, что считает. — Наберем, княже. На пять тыщ с гаком точно наберем. Товар отборный, мех к меху.

Я снова посмотрел на Питерсона.

— Слышал? Вот мое слово: половину пятнадцать тысяч триста ефимков, забираешь товаром. Мехами. И считать будем не по московским ценам, а как на торге в Новгороде. Честно.

Глаза Яна загорелись. Я видел, как в его голове щелкают костяшки счетов. Меха по-новгородской цене это чистое золото. Он наварит на этом вдвое, а то и втрое больше.

— А вторую половину — чистым серебром, через седьмицу, когда мои обозы подойдут, — добил я его.

Голландец задумался. Он покусывал губу, взвешивая риски. Меха — это хорошо. Это очень хорошо. Это ликвиднее векселей.

— Предложение… щедрое, — медленно произнес он. — Меха — товар ходкий. Я согласен, князь. Но…

Он подался вперед, и в его глазах блеснула алчность, свойственная всем торговым людям.

— Раз уж вы так добры и казной пока скудны… может, дозволите нам, торговать беспошлинно? Или… — он понизил голос, оглянувшись на дверь, — … дадите пропуск на Волгу? В Персию? Мы бы шелк возили, вам же выгода…

Я усмехнулся. Ишь чего захотел. Персию ему.

Я поднял руку и сложил пальцы в кукиш. Не зло, но доходчиво.

— Видишь это, Ян? Вот тебе, а не Персия.

Питерсон обиженно отпрянул.

— Зачем же так грубо, князь?

— А затем, что я о государстве думаю, — жестко сказал я. — Пусти вас туда — потом не выгонишь. Вы ж как клещи. Да и англичане, «Московская компания», тут же вой поднимут. Начнут мне в кармане фиги крутить, козни строить, гадить на каждом шагу. А мне ссоры сейчас ни к чему. Архангельск открыт — торгуйте. Привилегии будут, но в меру.

Питерсон вздохнул, но не обиделся. Попытка не пытка, купец должен торговаться.

— Понял, князь. Архангельск так Архангельск.

— А теперь скажи мне, Ян, — я сменил тон на более доверительный. — Что в мире большого творится? Ты человек бывалый, моря ходишь. Что слышно?