— Прав ты, княже. Глубоко зришь. — Голос Иова задрожал старческой хрипотцой. — Тьма невежества Русь одолевает. Да только стар я уже для таких дел, Андреюшка. Сил нет мирские жернова ворочать. Вот выберем нового патриарха — с ним сии дела и верши…

Аккуратная попытка соскочить с крючка и спрятаться за немощью вызвала лишь усмешку.

— Память у тебя, отче, тоже слабеет? — Тон неуловимо изменился, разом сбросив почтительные нотки. — А мне вот давеча вспомнилось, как бодро ты здесь игумена Троице-Сергиевой Лавры принимал. Того самого, что землицы себе выторговать пытался да Ксению Годунову из-под моей руки вырвать. Сидел, помалкивал, чужими руками меня на зуб пробовал.

Седая голова Иова дернулась.

Не дав Иову времени на оправдания, сменил тему.

— А скажи, отче… Кто из наших видных мужей нынче ходит в Грецию? Святыням Афона поклониться?

Иов растерянно моргнул, сбитый с толку внезапным перескоком мысли.

— Ходят обозы… паломники редкие, — осторожно прошелестел старец, пытаясь нащупать подвох.

— Вот и славно, — удовлетворенно припечатал, поднимаясь со скамьи. — Надо бы отправить кого-нибудь о сане высоком. Того же игумена Троицкого. А то он, погляжу, все о земном печется. О волостях да серебре чужом. Пора бы ему о Боге подумать в дальнем странствии. Года на три. Не меньше. Тебе бы тоже не мешало, да только стар ты для этого.

Иов поперхнулся воздухом. Сухой кашель сотряс тщедушное тело патриарха. Деревянные лестовки с резким стуком ударились о подлокотник кресла.

— Княже! — выдавил старец, судорожно хватаясь за грудь. — Настоятеля Лавры⁈ В ссылку⁈ Сие неслыханно!

Сохраняя на лице выражение благочестия, я неторопливо и истово перекрестился на образа в красном углу кельи.

— Исключительно ради спасения его бессмертной души, отче. Дабы мирские соблазны разум не туманили. И весточку-то ты направил тем, кого видишь патриархом? — сузил я глаза.

— Направил, княже, считай, в тот день и направил.

— Вот и славно, а ты, Иов, подумай, как бы так обернуть, чтобы новый игумен, которого местные старцы решили поставить, ехал в Москву на поклон и здесь уже патриарх его утверждал. Подарки давал. Учил его чему-нибудь. Крепко подумай, как это обернуть, — улыбнулся я, опускаясь на колени. — Благослови, отче.

Иов с тяжким вздохом перекрестил меня.

— Благословляю, княже. Отдохнуть мне теперь надобно. Ох, стар я стар.

Я же, покинув одну святую обитель, направился в другую, надо было навестить тетушку.

Короткий путь по пыльной площади до Вознесенского девичьего монастыря дал время выстроить в голове предстоящий разговор. Времени до Земского собора оставалось в обрез, нужен был тот, кто сможет выбить опору из-под Марины Мнишек в самый критический миг. Не мне же это делать.