Сбоку от тарелок легли серебряные ложки.

Поймав презрительный взгляд несостоявшейся государыни, скользнувший по сервировке, я позволил себе короткую полуулыбку.

— Уж не взыщите, пани Марина, — развел я руками, изображая крайнюю степень огорчения. — Искали нынче по всем кремлевским поварням «дьявольские вилы», коими вы так лихо на свадебном пиру орудовали, да не сыскали. Придется вечерять по-нашему, по-православному.

Мнишек-старший нервно сглотнул, уловив скрытую издевку. Осознавая всю шаткость своего положения, старый интриган схватил ложку и принялся торопливо черпать горячее варево, прихлебывая.

— Зело вкусно, княже! Благодарствуем за милость вашу! — забормотал он, утирая усы тыльной стороной ладони.

Дочь к еде не притронулась. Тонкие пальцы сжались на краю столешницы до побелевших костяшек. Взгляд темных глаз цеплялся за каждое мое движение. В нем не читалось ни страха, ни покорности.

Оставив девицу в покое, перенес внимание на ее батюшку. Настало время прощупать его за мягкое.

— Кушайте, пан воевода, кушайте, — кивнул я ободряюще. — Разговор у нас пойдет мирской. Вот думаю, что с вами делать дальше. Коли отпущу завтра на все четыре стороны, вернетесь в свой Сандомир. Как там ваши дела нынче? В силе ли воеводство?

Услышав вопрос, Ежи замер. Почуяв возможность набить себе цену, поляк приосанился. Плечи расправились, голос обрел утраченную солидность.

— О, дела мои идут прекрасно, светлый княже! — Воевода снисходительно взмахнул рукой, словно отгоняя назойливую мошкару. — Угодья мои за горизонт уходят. Замки в Ляшках Мурованых да Самборе крепко стоят! Солеварни дрогобычские исправно серебро несут, флот свой торговый на реке Сан держу! Людей под моим началом тьма-тьмущая. Почитай, половина Сената в Кракове у меня в должниках ходит! Король Сигизмунд завсегда моего совета спрашивал. Коли поможете нам с дочерью выехать с честью, я любой договор для Москвы выхлопочу.

Слушая эту высокопарную трескотню, спокойно отпил кваса. Распушил перья, павлин недоделанный.

Сцепив пальцы в замок, выдержал долгую паузу.

— Флот, говоришь? Половина Сената в должниках? — переспросил вкрадчиво, не повышая тона. — Странно. Доходят до Москвы купцы и несут совсем иные слухи. Да и ляхи болтают, что неладно в Речи Посполитой у вас дела.

Мнишек моргнул. Ложка выскользнула из его пальцев.

— Шепчутся, будто королевскую кварту вы, почитай, десять годков в казну не платили. Отчего же так? А еще брешут, что замки ваши ростовщиками краковскими осаждаются. Мол, заложены усадьбы давно.

Слова падали тяжело, пригвождая поляка к скамье.