— Выходит, врали купцы? Зазря наговаривали на богатейшего сенатора, который от великой скуки дочь свою решил пристроить на царствие? Али все же правы слухи про те злотые, что покойный государь Дмитрий в Самборе вам посулил за помощь?

Поляк поперхнулся. Лицо Ежи пошло пятнами, рот приоткрылся, но не издал ни звука. Сидящая рядом Марина скривила губы, наблюдая за унижением отца. Кажется, она прекрасно понимала всю жалкую несостоятельность его бахвальства.

Кивнув собственным мыслям, я перевел взгляд на молчаливую фигуру в темном платье. Оставалось понять, что делать с гадюкой Мариной, попытку своего ареста я не забыл и не забуду. По краю тогда прошел.

Ежи попытался что-то выдавить, хватая ртом воздух, но резкий стук заставил его поперхнуться. Марина опустила тонкую ладонь на дубовую столешницу. Звонко подпрыгнула чеканная серебряная ложка.

— Довольно, батюшка, — процедила девица, не удостоив отца даже мимолетным взглядом…

Губы изогнулись в презрительной усмешке, когда взгляд черных глаз впился в мое лицо.

— Вы забываетесь, князь. — Голос ее зазвучал чисто, с легким акцентом, разрезая духоту малой трапезной, словно бритва. — Играете в хозяина, судите отца моего, ровно холопа провинившегося. Меж тем я помазана на царство. Мне присягала Боярская дума. Мне целовал крест народ.

Выслушав эту отповедь, я невольно подался вперед. Внутри этой женщины прятался металлический стержень. Ни капли страха перед тюремщиком. Ни тени сомнений в собственном статусе. Вдова Дмитрия права — ее официально венчали в Успенском соборе, на ее голову публично возлагали Шапку Мономаха. А Старицкий пока — лишь первый среди равных, узурпатор с верным войском за спиной.

В памяти живо всплыл перекошенный яростью оскал Мацея, наставляющего пистоль у ворот подворья. Приказ устранить помеху в моем лице отдала именно эта утонченная особа, сидящая сейчас напротив. Настоящая змея, готовая жалить насмерть при малейшей угрозе.

— Жизнь — штука переменчивая, — парировал я, не скрывая сарказма. — Нынче клянутся в вечной верности, а на завтра с топором лезут в окно.

— Особенно если казна пуста, — мгновенно отбила выпад Марина. Окрыленная фальшивкой, уверенная в помощи ляхов, она ринулась в атаку. — Думаете, я слепа? Ваши хваленые московские вельможи — медведи в золотой парче. Рычат, грызутся за места на лавках, а сами трясутся от каждого шороха. Вы восседаете на бочке с порохом, князь. И фитиль уже тлеет.

Гордячка грациозно поправила кружевной манжет, ни на секунду не отрывая от меня обжигающего взгляда.

— Корона, князь, тяжела для того, кто ее украл. — Слова падали веско, словно золотые монеты на каменный пол. — Скоро вам понадобятся настоящие союзники. Те, кто сможет удержать гнев просвещенной Европы и защитить ваш шаткий престол.