Мы двинулись следом.

В дальнем конце сводчатого коридора, куда нас привел тусклый свет настенных факелов, наконец засуетились.

— Долго еще твои орлы татей волочь будут? — глухо спросил я, зябко поводя плечами.

— Пока с Гостиного двора до Кремля дотащат, — дядюшка пожал плечами, прислонившись спиной к сырой стене. — Потерпи, Андреюшка.

Ждать в темном коридоре под завывания сквозняков было тошно. Я огляделся и кивнул на тяжелую, окованную полосами знакомую дверь.

— Пойду пока проведаю нашего первого боярина.

Засов лязгнул. Я шагнул внутрь и невольно усмехнулся. Условия у Федора Ивановича с прошлого моего посещения разительно улучшились. В просторной комнате лежал персидский ковер, на столе горели свечи и стояли серебряные кубки и блюдо с объедками.

Сам Мстиславский лежал на широкой кровати. От грохота засова он проснулся, неспешно сел и спустил ноги на ковер. Седая борода была аккуратно расчесана, а на плечи накинут чистый, дорогой суконный опашень.

Увидев меня, князь ничуть не смутился.

— Никак сам пожаловал? — хмыкнул Мстиславский, оглядывая меня. — Ну что, Андрей Владимирович, пора тебя уже государем величать, али рано еще? Небось, серебришко выгреб и радуешься?

Я присел на край лавки и вытянув гудящие ноги.

— Твое серебро пока цело, Федор Иванович. Лежит себе, где лежало, — я позволил себе легкую усмешку. — Мы нынче Шуйских выпотрошили.

Мстиславский понимающе прищурился.

— Шуйских потрошишь… Дело богоугодное, — князь пригладил бороду. — А уговор наш как же? Я слово сдержал. Долго мне еще тут? Воля-то будет?

— Будет тебе воля, князь, — спокойно ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Только не сейчас. Как Земский собор отгремит, так и поедешь в свою вотчину. Отдохнешь от дел мирских. Под крепким приглядом, разумеется.

Мстиславский довольно усмехнулся в усы.

Повисла короткая пауза.

— Ну, раз Собор на носу, да казна Шуйских в твоих руках… Видимо, поход-то на Крым откладывается? Али потянешь?

В груди внезапно стало пусто. Крым. Армия.

Я забыл.

Усилием воли я удержал лицо. Ни один мускул не дрогнул. Я медленно, с достоинством кивнул, словно именно эту государственную проблему и обдумывал.

— Вот об этом я и хотел с тобой потолковать, Федор Иванович, — мой голос звучал ровно, с легкой задумчивостью правителя, сверяющего часы с мудрым советником. — Всё взвешиваю. Как по-твоему, какова цена этой затее?

Мстиславский оживился.

— Дурная затея, Андрей Владимирович. Пустая, — князь пренебрежительно махнул рукой. — Погонять татар в Диком поле — это мы завсегда можем. Саблями помахать да улусы пожечь. Но Дмитрий же не набег задумал, он Азов и крымские города брать хотел. А для того наряд пушечный нужен большой. Стенобитные пищали.