Через пару минут, накинул рубаху поверх исподнего.

— Кому это надо было? Кому выгодно? — спросил я сам у себя вслух. — Поляки?

— Вряд ли, — буркнул дядюшка. — Это шум на всю Москву. А если бы огонь дальше пошёл бы…

— Бояре? Нее, они здесь живут. Поди спалят всю Москву, так свои распнут если всплывет. Да и зачем им голландцев жечь?

Волынский нахмурился и выдал.

— Так ведь к Яну этому людишки твои ходят. Тот же Афанасий Власьев через день там крутится, бумаги сверяет. Да и сам ты голландцев привечаешь. Все видят привечаешь. Другие то зубами скрипят.

Я замер. А ведь действительно, выгодно такое будет только одним.

— Англичане, — тихо произнес я, и губы сами собой растянулись в усмешке. — «Московская компания».

Эти «джентльмены» десятилетиями доили Русь, сидя на беспошлинной торговле. А тут появляется наглый Старицкий, ведет дела с их главными конкурентами — голландцами. Вот и решили устранить так сказать и поиграть в свои игры. А если вся Москва сгорит, да и черт с ним. Им не жалко.

Я сидел на краю лавки, с силой вгоняя ногу в сапог. Сонный служка трясущимися руками тянул мне кафтан, путаясь в завязках.

— Живьем, значит, двоих взяли? — процедил я сквозь зубы, затягивая кушак. — Добро. Слушай наказ, Олег. Вели тащить их в темницу. А тем, кто и взял вели молчать. Пусти слух, что убили татей при поимке. Зарубили в горячке.

Волынский непонимающе захлопал глазами.

— Помилуй, Андрей Владимирович! К чему таиться? — возмутился боярин, для которого власть всегда измерялась публичной кровью. — Надобно злодеев на торгу вздернуть! На дыбе перед всем честным людом! Чтоб другим неповадно было чужое добро палить. Длань государеву показать надобно!

Олег шагнул было к двери, но остановился, выжидательно глядя на меня. Он тоже не до конца понимал, зачем прятать татей.

— Мертвые не говорят, Матвей Григорьевич, — глухо ответил я. — Ежели тот, кто им серебро платил, прознает, что поджигатели живы убежать попытается. А коли решит, что им языков не развяжу успокоится. Уверует, что спать спокойно. Мы же тем временем в тишине да покое все и вызнаем.

Олег довольно крякнул, оценив хватку. Волынский задумчиво почесал бороду и согласно кивнул.

— Эй кто там, а ну беги на Голландский двор, там десятнику стрелецкому Вакуше сказывай, чтобы татей в Кремль волокли, да тихо. И сами язык за зубами держали, и рассказывали, что побили их на смерть, — крикнул в коридор Волынский.

Я меж тем продолжил одеваться. Когда закончил подошел к окну. Над зубцами кремлевской стены висела огромная, налитая желтизной луна. Полнолуние.