Я подалась вперед, пытаясь разглядеть ее лицо в темноте.
- Мая, послушай меня. Твоя мать… она не та, за кого себя выдает. Она опасна.
- Замолчи! - взвизгнула Мая, - Не смей говорить о ней плохо! Она все делает ради меня!
- Ради тебя? - я горько рассмеялась, - Она использовала тебя как пешку, чтобы добраться до меня. Очнись, Мая! Она убьет и тебя, если ты встанешь у нее на пути.
В ответ я услышала лишь сдавленные, злые рыдания. Разговаривать с ней было все равно, что убеждать стену - она была намертво отравлена ядом Геры.
Я откинулась на спинку сиденья и снова закрыла глаза. Моя задача усложнилась. Гера не просто злая мачеха, она могущественная ведьма, которая знает природу моей силы. А я осталась без своего главного оружия - без дневника мамы. Все знания, все заклинания, все предупреждения остались там, в замке, в руках людей Валериана.
Что, если я попробую рассказать Отцу или Дейрану? Поверят ли они мне?
Я представила лицо отца. Усталое, благородное, полное отцовской любви, но… такое слепое. Если я скажу ему: «Отец, женщина, которую ты любишь, - ведьма-чернокнижница. Она годами вытягивала из меня жизненную силу, а теперь хочет забрать мою магию». Что он ответит? В лучшем случае, решит, что я сошла с ума от горя и стресса. Отправит к лекарю, будет поить успокоительными отварами. А в худшем… он расскажет об этом Гере. В своей наивной попытке «разобраться», он выдаст меня с головой, и тогда мне конец. Нет, отец не поверит. Для него магия - это что-то из детских сказок, а его жена - любящая женщина, пусть и со сложным характером.
А Дейран?
Я вспомнила его глубокие, янтарные глаза, в которых плескался древний огонь. Он был не просто человеком, он был Драконом. Его мир был соткан из магии, древних клятв и кровавых уз. Поверит ли он? И что ему сказать?
«Она ведьма, Дейран. Я чувствую, как она тянет из меня силу».
Я почти слышала его тихий, рокочущий ответ. Он бы не рассмеялся и не счел меня сумасшедшей. Он бы напрягся и задавал вопросы. Как? Когда ты это почувствовала? Что еще она делала? Его мир был достаточно широк, чтобы вместить эту ужасную правду.
А если я скажу ему главное?
«Дейран, я живу второй раз. Меня уже однажды убили. Я все помню».
Вот тут даже он мог бы усомниться. Это выходило за рамки даже его понимания, но он бы не отмахнулся. Он бы стал наблюдать и искать подтверждения. Его острый, как лезвие, ум уже подметил мои странные знания, мое предвидение ловушек. Его защитные инстинкты, и так обостренные до предела, превратились бы в несокрушимую стену.
Но сейчас я была отрезана от него, и я была одна. И все эти признания были лишь бесполезными фантазиями.