Рядом с ним, кутаясь в роскошную меховую накидку, стояла моя мачеха, Гера. Её лицо, обычно подёрнутое маской сочувствия и добродетели, сейчас было неприкрыто-торжествующим. В её глазах, похожих на два тёмных, непроницаемых омута, плескался самый настоящий триумф. Как будто она сейчас победила и сделала всё, чтобы этот день настал
- Ваше величество, - прошептала я, и ветер тут же подхватил мой шёпот, унося его в ревущую бездну. Я заставила себя говорить громче, отчётливее, - Валериан… прошу тебя…
Он чуть склонил голову набок, и в его грозовых глазах на мгновение мелькнул интерес тирана, наблюдающего за предсмертными конвульсиями подопытного животного.
- Просишь? - он усмехнулся, и эта усмешка была страшнее любого крика, - Королева Аделаида, обвинённая в государственной измене и прелюбодеянии, о чём-то просит? Ты потеряла это право в тот день, когда впустила в свою постель другого.
- Это ложь! - вырвалось у меня. Голос сорвался на хрип, - Ты же знаешь, что это ложь! Я никогда бы не посмела!
Внезапно я ощутила жгучую, острую боль внизу живота. Ребёнок… наш ребёнок испуганно толкнулся, словно почувствовав мой страх, моё отчаяние. Я инстинктивно подалась вперёд, пытаясь прикрыть живот руками, но цепь не позволила, впившись в шею и заставив закашляться.
Валериан проследил за моим движением. Его взгляд скользнул по моему округлившемуся животу, скрытому под грубой тканью платья, и на его лице отразилось омерзение.
- Ложь? - протянул он с издевательской интонацией, - Ты принесла мне только позор. А твой живот… - он намотал цепь на кулак, заставляя меня придвинуться ближе, почти уткнуться лицом в его сапоги, - Это лишь живое доказательство твоего падения.
- Нет… - я задыхалась, слёзы градом катились по щекам, смешиваясь с солёными брызгами. Я цеплялась за последнюю надежду, за тот росток жизни, что был внутри меня, - Валериан, это же твой ребёнок. Твой! Клянусь тебе всем, что у меня есть… Клянусь памятью о матери… Не меня… прошу, не убивай меня. Пощади его!
Я подняла на него глаза, полные слёз и мольбы. Я искала в них хоть что-то, хоть искру сомнения. Но там не было ничего, кроме ледяной пустоты.
- Мой? - он рассмеялся. Громко, раскатисто, но в этом смехе не было и капли веселья. Лишь циничная, ядовитая желчь, - Ты действительно считаешь меня таким идиотом? Наследник великого рода Этерион не может родиться от опозоренной предательницы. Его кровь не будет запятнана твоим предательством. Мне не нужен этот ребенок.
«Не нужен?»
Эта фраза ударила сильнее, чем пощёчина. Оно выбило из лёгких весь воздух. Мой мир, который и так уже трещал по швам, рассыпался на мириады острых осколков.