- Я никогда об этом не думала, Ваше Высочество, - я опустила глаза. Конечно же я это знала, и это самое главное, что нужно было ему от меня.
Я молчала, глядя в район его верхней пуговицы.
«Ты сдохнешь, Валериан, - билась мысль под черепом, - Ты сдохнешь, и я буду смотреть, как твой идеальный камзол пропитывается кровью».
- Вы остались совсем одна, моя бедная птичка, - он поднял руку и костяшками пальцев провел по моей щеке. Моя кожа покрылась мурашками от омерзения, - Вокруг жестокий, холодный мир. Враги, которые захотят разорвать наследие вашего дома на части, едва ваш отец испустит дух.
Он наклонился ближе. Его дыхание коснулось моего виска.
- Но вам нечего бояться. Я здесь, и я стану вашей защитой и опорой. Никто не посмеет тронуть вас, пока вы под моим крылом. Корона укроет вас от всех бурь.
Это было предложение сдаться. Он хотел услышать, что я сломлена, что дикая северная девчонка, посмевшая смотреть ему в глаза с вызовом, наконец-то покорилась.
Я сделала прерывистый вдох. Медленно произнесла, поднимая на него взгляд, полный абсолютной, звенящей безнадежности:
- Иногда человеку остается лишь покориться судьбе, Ваше Высочество.
В комнате на миг зазвенела тишина.
Зрачки Валериана расширились от неожиданности. Уголок его губ дрогнул, обнажая хищный, белоснежный оскал. Это было именно то, что он так жаждал услышать от меня - слова абсолютного, рабского смирения.
- Мудрые слова, леди Аделаида, - он убрал руки с моих плеч, удовлетворенно выпрямляясь, с видом победителя и хозяина положения, - Отдыхайте. Вечером вам принесут новые наряды. Скорбь уместна, но Отбор вот-вот начнется, и вы должны сиять. Ради вашего отца и вашего Северного дома.
Он развернулся и вышел.
Я стояла посреди комнаты еще несколько минут, пока шаги не стихли в отдалении коридора, а затем медленно, с наслаждением растерла щеку, к которой он прикасался, словно стирая ядовитую слизь.
- Ты сам вырыл себе могилу, - прошептала я.
***
К полудню нас, кандидаток, по традиции вывели на прогулку во внутренний сад. Осенний ветер зло срывал последние золотые листья с деревьев, бросая их под ноги. Девушки ежились, кутаясь в теплые меховые накидки, и разбивались на привычные стайки.
Я шла по аллее одна. Изольда Вейн и ее прихвостни намеренно обходили меня стороной, громко шушукаясь за спиной.
В конце липовой аллеи, у старого, давно высохшего фонтана с фигурой каменной нимфы, я замедлила шаг, когда с тихим шорохом из-за живой изгороди вынырнула Бриенна. Ее неизменное серое платье сливалось с пасмурным небом. Она встала рядом, делая вид, что рассматривает замерзшие плети плюща на мраморе.